– Ты выглядишь потрясающе! – резюмирует Кэролин.
– Все старое, – пожимаю я плечами.
На моих губах яркая сливовая помада, глаза сильно подведены (но этого практически не видно за скрывающей их кружевной маской), а на голове торчат витые черные рожки. Наряд – типичный для меня: черные джинсы-скинни с ботфортами по колено, шелковая блузка сливового цвета с черным меховым жилетом поверх нее, черные шерстяные перчатки. Ну и конечно, куртка – температура резко скакнула вниз, так что мы рискуем отморозить себе задницы. Спасибо Властелину Тьмы за то тепло, что гарантирует алкоголь.
– Желаю тебе хорошо провести время! – посмеиваясь, напутствует меня Кэролин и подталкивает к двери.
Отправив Дафне и Карле эсэмэски со словом «Иду!», я направляюсь по тропинке вдоль реки к Запруде Медных Колокольчиков. Свисающие с деревьев лампочки я вижу задолго до того, как подхожу к месту – гирлянды из крошечных фонариков мерцают в темноте, как светлячки в стеклянных клетках. Ну и конечно, до ушей уже доносится музыка. Сначала я слышу только глубокий, звучный рев бас-гитары, но потом улавливаю мрачный, внушающий ужас вокал. Это «Трупные цветы» в исполнении Челси Вулф. Мне становится немного не по себе, когда я вспоминаю, как совсем недавно почувствовала здесь головокружение, а потом увидела Мертвоглазую Сейди, стоявшую на другом берегу. Поежившись, я еще сильнее кутаюсь в куртку.
Наконец я слышу голоса ребят среди деревьев. Еще пара шагов, и я сталкиваюсь с целой армией темных существ. Вот кто-то во фраке с головой кабана. Вот серокожий эльф с совершенно черными глазами. Вот рыцарь в металлическом нагруднике и латных рукавицах, украшенных перевитыми красными символами (я узнаю в нем Яру из художественного класса только тогда, когда она поворачивается ко мне боком).
Проходя сквозь строй ряженых, я ищу глазами Дафну и Карлу. Насколько я могу судить по нашей дневной переписке, Карла должна быть зомби, а Дафна – заводным пауком. Миновав несколько небольших групп подростков, колышущихся в такт музыки, я продолжаю путь вдоль берега. Народу много. Но все же меньше, чем обычно собирается на таких вечеринках. Наверное, некоторых ребят не отпустили родители, напуганные происшедшим с Фрейей. А может быть, их просто удержал дома собачий холод.
Река скована льдом, испещренным бледными узорами. Словно чья-то гигантская рука разбрызгала на нем белую краску. Сама того не желая, я мысленно свожу их в форму глаза.
Протиснувшись сквозь жуткую толпу кошачьих скелетов (девчонок из группы поддержки нашей футбольной команды), я натыкаюсь на Слендермена – в черном костюме, с щупальцами на спине и белой маске, закрывающей всю голову. Я, конечно, могу себе соврать, будто его не узнала. Но зачем? «Интересно, что он сейчас чувствует?» – мелькает у меня в голове. Не кажутся ли Доминику эти пляски по его убиенной сестре чем-то неправильным, неуместным? Или он воспринимает вечеринку как необходимый этап – как отличный от традиционных похорон способ почтить память нашей ушедшей ровесницы? Именно так мы теперь провожаем всех умерших. И как бы я ни относилась к Фрейе, она была одной из нас. А для Доминика эта вечеринка в Бурден-Фоллзе, скорее всего, станет последней.
Качая головой, Слендермен поднимает руки ладонями вверх.
– О! – восклицаю я, сообразив, что он восхищается моим нарядом. – Всего лишь одна из многих темных фейри. Надела что было. А твой костюм мне реально нравится.
Слендермен молча протягивает мне руку в белой перчатке.
– Ты хочешь… ты приглашаешь меня на танец?
Он кивает. И почему-то – может быть, благодаря маскам на лицах? – мне не кажется странным шагнуть в его руки. Мы плавно скользим, покачиваясь в такт медленной, пульсирующей музыке. И вместе с нами покачиваются крошечные фонарики, свисающие с деревьев.
Гомон разговаривающих, танцующих и смеющихся ребят словно ограждает нас от мира незримой вуалью. Мне не хочется ничего говорить. Мне не хочется делать ничего, что могло бы разрушить волшебство этого момента и внушить мне мысль о его невозможности, недопустимости. Потому что Тёрн не пристало танцевать с Миллером. Я всегда так считала. Но считаю ли я так теперь? Неужели вековая вражда все еще довлеет над нами?
Доминик обвивает руками мою талию, мягко понуждая прильнуть к нему ближе. Какой приятный, легкий аромат дорогого одеколона! Мои пальцы блуждают по его плечу, а потом, стянув с руки перчатку, я провожу ими по острому излому его подбородка под маской. И улыбаюсь, отводя руку. На ней нет крови!
Я заглядываю Доминику в лицо. Но вижу лишь сплошную маску с тусклыми впадинами на месте глаз. Но мне не кажется, что я смотрю на маску. Я воспринимаю ее как напоминание или… предостережение. Я стягиваю перчатку и прикасаюсь к холодному безглазому лицу Фрейи…
– Нет!
Резко отпрянув назад, я вскидываю вверх руки, как будто могу это предотвратить.
Доминик стягивает маску:
– Тёрн? Ты что?
– Я…
