Сзади в меня врезается Доминик, и я чуть не роняю мобильник. Луч фонарика скачет по внутренности трубы, наполняя светом тени, которые всего мгновение назад прикрывали громадное паукообразное нечто.
– Ты в порядке? – спрашивает Доминик приглушенным моим задом голосом.
– Похоже… – Я трясу головой, пытаясь избавиться от размытых волн, заполнивших мое боковое зрение. – Да, похоже, эта ангельская пыль все же действует на меня.
– Не волнуйся. Все нормально. Я с тобой. Просто продолжай ползти вперед, – внушает мне сзади Доминик.
И не важно, что еще меня сейчас напугает. Главное – он рядом, со мной. И я этому очень рада.
– Продолжай ползти, – повторяю я за парнем.
А за мной повторяет эти же слова труба. Но в моей памяти шарканье наших колен и шорох рук вызывают другую речовку.
Нам всем надо выползти…
Нам всем надо выползти…
НАМ ВСЕМ НАДО ВЫПОЛЗТИ.
Что-то задевает мою щеку. Я вскрикиваю. Телефон падает в грязь передо мной. Мы проваливаемся в темноту. Нет!
– Что такое? Что случилось? – восклицает позади меня Доминик.
Я шарю руками в поисках мобильника. Как только я его нахожу и поднимаю, свет возвращается. Телефон лежал фонариком вниз, только и всего. С моих губ слетает возглас облегчения.
– Извини, – говорю я Доминику. – Что-то коснулось щеки. Скорее всего, прядка волос.
Стряхнув пыль с телефона, я снова зажимаю его в зубах. И мы продолжаем ползти. А потом впереди раздается смешок. И хотя свет фонарика так далеко не проникает, я вижу кого-то… или что-то, мчащееся к нам. Только что это, я не могу различить. Господи! Что же там?
Я понятия не имею, сколько мы проползли и где находимся – все еще недалеко от ямы или ближе к тому месту, где труба выходит из-под земли. Но вернуться назад мы не можем. Мы не можем развернуться и не можем поползти назад, в огонь. И я продолжаю двигаться вперед. Быстрее, быстрее, быстрее. Заскорузлая грязь царапает мне руки и коленки, но я не обращаю на это внимания. Я продолжаю ползти, игнорируя эхо, возвращающее мне мои выдохи. Игнорируя смешки, раздающиеся где-то впереди. Я не хочу знать, что меня там ждет. Я хочу одного – выбраться. Мы должны продолжать ползти. Должны ползти. Мы должны выползти…
– У-у-у-у-у-у-ух! – Зажатый в зубах мобильник мешает мне стонать в полный голос.
По подбородку вниз стекают слезы и слюни. Но я ничего не могу с этим поделать. Мне просто надо ползти дальше. Мне надо… Труба внезапно заканчивается. Прямо передо мной. Я упираюсь в стену земли. Без всякой причины, без смысла… Она просто… заканчивается. Я вынимаю изо рта телефон.
– В чем дело? – слышится позади вопрос Доминика. – Ты застряла?
– Не уверена. – Я пытаюсь говорить спокойно, хотя мы оба понимаем: это ложь.
Я тычу в стену пальцами – а вдруг у меня опять галлюцинации?
– Похоже, труба лопнула. И засыпавшая место разрыва земля заблокировала ток воды в яму.
Земля на ощупь влажная, как глина. Я надавливаю на стену руками, и отвалившийся от нее комок падает у моего носа.
– Я попробую раскопать завал. Должен же быть где-то выход…
Но вдруг в трубу хлынет вода из реки и мы в ней утонем? По-видимому, та же мысль приходит в голову и Доминику – он молчит.
Черт, что же делать? Остается только надеяться на то, что источник воды, поступавшей в эту трубу, уже пересох. Вонзая пальцы в глиняную стену, я начинаю отдирать липкие комья. Пытаюсь углубиться в стену – проверить ее толщину. Руку орошает струйка воды.
– Продолжай, – тихо говорит Доминик.
И я копаю. Мои колени уже утопают в воде, перемешанной с глиной, но копать быстрее у меня не получается. Я начинаю помогать себе предплечьями, отваливаю ими комья глины в стороны. Наконец мне под ноги падает большая глыба. И теперь на ее месте зияет черная дыра.
Вода больше не затекает в трубу. Но я ее слышу. Я слышу где-то поблизости рокот реки. Этот звук – бесконечной, необоримой ярости – отзывается в трубе вибрацией. И вместе с трубой дрожу я. В попытке унять дрожь я начинаю яростно отваливать землю наружу. Надо сделать дыру шире! И тут – слишком поздно – меня осеняет: а что, если труба выходит наружу где-то в отвесной скале, над смертоносным потоком? Нет, это вряд ли… Будь водопад рядом, рев потока был бы громче. Да и вернуться назад мы теперь не можем…
Вынув изо рта мобильник, я направляю фонарик в темное пространство. Его луч высвечивает круглый водоскоп прямо под трубой. И над ним тоже круглые стены, выложенные из камня, как и стены ямы. Только площадь меньше – в поперечнике футов пять. И запах гнилостный.
– Это еще один колодец, – говорю я громко, но вода рядом со мной приглушает мой голос.
Похоже, это был самый первый источник воды для усадьбы, до того как труба соединила его с ямой под погребом. Я мысленно прослеживаю путь трубы – пытаюсь догадаться, в какой точке поместья может находиться этот колодец. В саду? Нет, не совсем так – в павильоне!
– Должно быть, он все время под ним находился, – бормочу я.
«Интересно, Сейди добралась до этого места? – мелькает у меня в голове. – Может, она до сих пор лежит в этом колодце, сокрытая темнотой? Да. Она тут…»
