Стадо осталось за спиной. А впереди приближались горы — вырастала из утренней дымки неровная кайма скал, в разрыв между которыми устремлялась ветка железной дороги. Потянулись валуны, разбросанные по равнине, первые причудливые останцы, вырастающие из высокой травы. Скалы становились выше, мрачнее. Не успели оглянуться, как оказались в плотном окружении мрачноватых каменных исполинов. Насыпь прорезала горную местность, извиваясь плавными змейками, но сохраняя западное направление. Поездам на этих участках приходилось сбрасывать скорость. Показался встречный состав, ведомый паровозом, который тащил полтора десятка воинских теплушек и несколько закрытых багажных вагонов. На тормозных площадках скучали часовые. Кто-то хохотал, показывая пальцем на спаренный «велосипед».
— Над кем смеются, кретины? — буркнул Котов, когда состав пронесся мимо. — Над собой же смеются, недоразвитые…
Верест спохватился, вскинул руку с часами. «Вы мне только крушение поездов не устройте, — вспомнил он слова вокзального коменданта, вручавшего ему график движения. — Не забывайте убирать дрезину с путей. А то однажды не убрали — паровоз протаранил, хорошо, что с рельсов не сошел».
— Стоп, машина! — гаркнул Павел. — Все наружу, убираем эту хрень с дороги.
Оперативники спрыгнули на насыпь. 650 кг — не подарок на день рождения, поднять трудно, но переставить, меняя точки опоры, можно. Навалились на один конец, приподняли, перенесли за рельсы. Всем гуртом переместились на другой угол. «Раз, два, взяли!» — и его перетащили за пределы шпальной коробки. Снова то же самое, чтобы сдвинуть еще дальше. На всю операцию — четыре минуты. График движения поездов с горем пополам, но выдерживался. Поезд опоздал всего лишь на восемь минут — шумный багажно-пассажирский состав. Прогремели две открытые платформы в хвосте состава. Раньше в таких на запад переправляли дальнобойные гаубицы, а теперь приспособили для перевозки контейнеров с трофейным барахлом…
— Ставим обратно это несчастье, — скомандовал Верест. — Нам повезло, товарищи офицеры, попадаем в «окно». Целых три часа можно не вслушиваться и не нервничать.
Это была хорошая новость. Дрезину установили обратно на рельсы, отдышались.
— А как обратно-то поедем? — выдохнул Окулинич. — Заднего хода у этой хреновины вроде нет.
— Ворочать будем, — ответил Котов. — Переворачивать на триста шестьдесят. Или не мужики мы?
— На сто восемьдесят, — поправил Павел. — На триста шестьдесят перевернешь — так и будет. Не рано ли, товарищи офицеры, собрались в места постоянной дислокации?
— Да нам-то некуда спешить, — пожал плечами Звягин, — а вот тебя в славном городе Креслау помнят и ждут.
— Поговорить больше не о чем? — разозлился Верест. — Все дела уже переделали, 300 тонн золота уже нашли?
— Скока-скока? — оторопел Котов.
— Даже не представляй, — махнул рукой Звягин. — Мозг сломаешь, и воображения не хватит.
Теперь вели дрезину Верест со Звягиным. Начинался горный участок трассы, большая скорость здесь не требовалась. Места были безлюдные. Скалы уплотнялись, высились монолитами вдоль насыпи. Кое-где наблюдались последствия осыпей, но дорогу проектировали грамотно — колее последствия камнепадов не угрожали. Скорость снизилась до десяти километров в час. Бойцы разобрали автоматическое оружие, кончилась необходимость изображать железнодорожников. Павел разделил обязанности — «велосипедистам» теперь вменялось осматривать окрестности на предмет засад, остальным — высматривать что-то необычное рядом с полотном. Несколько раз Котов или Ромка спрыгивали на шпалы, пропахивали носом подозрительные, с их точки зрения, участки, потом бегом догоняли. Скорость дрезины снизилась до скорости пешехода — шесть километров. Время пока терпело — светлый день сохранялся до девяти вечера.
На отдельных участках скалы отступали, образуя поляны и пустыри с проплешинами. За знаком «269 км» по правой стороне пришлось остановиться. В существующий путь по дуге втекала дополнительная колея. Возвышалась покосившаяся рукоятка стрелочного перевода. Оперативники рассыпались, чуть не ползком исследовали местность. Колея втекала в горы. Сохранились вкопанные в землю проржавевшие информационные щиты. Надписи на них почти не читались. Здесь был карьер или шахта. Но пришлось отказаться от этой идеи. Стрелочный перевод не функционировал много лет, полотно продавилось, рельсы проржавели и вспучились. Врезанная ветка благополучно пропадала под сорняками. За скалой колею перегородила куча ржавых вагонеток, за ней высилась гора — что-то вроде отвала. Колея терялась во внутренностях возвышенности — проход туда завалило «бесполезными» ископаемыми. Оперативники внимательно осматривали каждый метр. Присутствие человека никуда не скроешь, если люди тут недавно были, то даже самые опытные оставят следы. Но ничто не указывало на недавнее посещение. Оперативники выбрались из скал и вернулись к дрезине.
