— Возвращаемся к теме, что мертвые вы мне не нужны, — буркнул Верест. — Есть еще одна завиральная идея: отправиться в обход, втиснуться где-нибудь западнее. За скалами должна остаться насыпь, возможно, целый путь. Его могли не ликвидировать — зачем? Просто засыпали, завалили камнями, чтобы не увидели с воздуха…
За спиной захрустела галька, подбежал, гремя амуницией, Окулинич. Он еще издали начал жестикулировать, чтобы ушли с открытого места. Оперативники прижались к скалам, снова вернулся страх непредвиденной пули. Взволнованный Окулинич нырнул в канаву у подножия скалы, подполз, тяжело дыша:
— Командир, атас, короче… Там дрезина — не такая, как у нас, с ручным управлением, но похожая… Ее тоже с полотна стащили… Короче, товарищ капитан, осмотрел я все до поворота, как ты и говорил — нет там ни хрена… Ветка изгибается за здоровой скалой — я туда… До следующего поворота — никого… Прошелся там немного, все обнюхал. Чисто, никаких следов, ни одной живой души… Почти до следующего поворота дошел, а это метров триста с гаком… Стою и думаю: а дай-ка для очистки совести и за эту «излучину» загляну. Побежал туда, глянул… Знаешь, я эту хрень даже не сразу заметил. Как и мы, стащили дрезину к северу от полотна, а сами куда-то сгинули. Я, ей-богу, никого живого не встретил… В общем, от того дальнего поворота она метрах в ста под насыпью стоит. Заметь, ее не было, когда мы там проезжали… Я минут пять там торчал, высматривал — хоть бы что в скалах шевельнулось… Не стал я рисковать, подходить к этой дрезине. Ее, видать, и оставили как «наживку»… Сразу сюда полетел. Это примерно в полутора километрах… Еще бегу и думаю: вот сейчас точно добегаюсь, полбашки пулей снесут… Знаешь, никто не выстрелил, хотя уверен, меня «пасли»…
До чего же интересно становилось! Штурмовать завал уже не было никакого резона. Как на сцене выступать перед скоплением зрителей! Павел, закусив губу, задумался. Дождались, надо было в городе пресекать эту слежку. Снова те же «грабли» переходят в наступление…
— Мужики, а вы здесь что-то нашли, да? — Страх не исключал врожденного любопытства, поэтому Окулинич заинтересованно вертел головой.
Грозный Смерш сегодня выглядел как-то противоречиво. Рабочая одежда, все грязные, порядком уставшие, до зубов обвешанные оружием, амуницией. «А ведь мы можем противостоять даже маленькой армии, — мелькнула в голове Павла странная мысль. — И не в таких переделках бывали, и ничего, выкручивались».
— Слушай мою команду, — сказал он, подтягивая к себе небольшую, но увесистую кирку. — Засуньте в задницы весь свой героизм, будем уходить. Нам подглядывающие не нужны. Эти парни на дрезине, кто бы они ни были, давно раскусили наши планы и поняли, что мы вышли на верный след. Идем на запад, прижимаемся к скалам, используем складки местности. При первой же возможности уходим в скалы. Попадаем под обстрел — принимаем бой.
Это был какой-то умопомрачительный забег! Рванулись двое — неслись, перепрыгивая через канавы и булыжники, залегли через сто метров. Поднялись еще двое, устремились за первыми по проторенной дорожке. Ноги вязли в препятствиях, сиплое дыхание рвалось наружу. Падали как подкошенные, вскидывали стволы, шныряли глазами по серым скалам. Никто не стрелял. Оперативники по очереди забегали за выступающую перед полотном скалу, а потом рванули все четверо, чтобы не терять времени.
— Сюда… — прохрипел Павел, и, круто уйдя вправо, перепрыгнул через канаву и втиснулся в расщелину. За ней вроде был просвет, что давало осторожные основания к оптимизму. Остальные просочились следом и скопились в неглубокой яме с рваными краями. Последним втиснулся Окулинич.
— Останься там, — приказал Павел. — Сильно не торчи, но чтобы все видел. Засечешь посторонних, сразу шуми.
Рома залег, расставив ноги. Остальные засобирались, полезли из ямы. Вокруг теснились монолитные глыбы, сдавливали горло. Небо практически не просматривалось, на каждом шагу подстерегали ловушки. Звягин взялся за выступ в скале, отыскивая точку опоры, — он переломился, и Котов едва успел подхватить товарища. Крохотными шажками выбрались наружу и с подозрением огляделись. Какой-то другой мир… Скалы расступились, между вросшими в землю булыжниками вилось что-то вроде тропы. Но дальше снова взбирались в небо изломанные башни, торчали пучки колючего кустарника. Неподалеку журчал ручеек. Горы были рядом — меньше чем в километре местность круто поднималась, теснились махины — срезанные, остроконечные, голые, заросшие лесами. Высота не впечатляла — Судеты этим никогда и не хвастались, но местность была чрезвычайно сложная и пересеченная.
— Командир, вроде нет никого, — донесся приглушенный голос Окулинича.
— Совсем никого? — не поверил Павел.
— Так точно, командир… Кажется, поезд приближается, а больше никого…
Верест выжидал. Спешка была неуместна. Он смотрел на изогнутую скалу, напоминающую морду лошади, склонившуюся над водой, и не мог понять, в чем и как его водят за нос. Текли минуты.
— Ну, и где твой поезд? — спросил он.
