Осматривать приходилось оба откоса. На участках, где не было ничего интересного, дрезина разгонялась, на других плелась черепахой. «Хвоста» не было: дважды Верест уходил назад, ждал за поворотом, приготовив оружие. Это было странно. Другой дороги в данной местности быть не могло. Но не почудилась же слежка прошедшим утром!
Встречный поезд чуть не привел в замешательство. Прогрохотал, как «Летучий Голландец», скрылся за поворотом. Окулинич передернул плечами, спустился с насыпи, подобрал пустую водочную бутылку, уставился на нее с каким-то туговатым интересом и, пожав плечами, произнес:
— Водка была. А сейчас пусто.
— Подумаешь, водка, — фыркнул Звягин. — Водка водится везде, где водятся русские. Русские в Нижней Силезии есть? Есть. Значит, и водке быть. С поезда выбросили, выпили и выбросили. Не смотреть же на нее.
Следующую остановку сделали у километрового знака на другой стороне. «338 км» — извещала табличка со стороны Зальденбурга. Павел задумчиво ее разглядывал. Шесть километров еще пройти, а потом ползком, осматривая каждый клочок местности…
Дрезина медленно пробиралась на запад. Скалы уплотнялись, громоздились в сущем беспорядке. Временами создавалось впечатление, что они нависают над дорогой. Проходы между ними визуально не ощущались, там все было завалено камнями. Природа Нижней Силезии наглядно демонстрировала, что может быть и суровой. Еще одно заброшенное предприятие. Узкоколейка, ржавые ворота. Звягин бросил, чтобы подождали, побежал к воротам, качая на всякий случай «маятник». Несколько минут гремел какой-то ржавый металлолом, хрустело трухлявое дерево. Потом он прибежал обратно с круглыми глазами, сообщил, что за воротами в яме целое кладбище — кости животных вперемешку с человеческими костями и пара скалящихся черепов. «Долго же еще дерьмо разгребать после фашистов, — мрачно подумал Павел, налегая на педали. — Тайные могильники, опытные лаборатории, где кого только не скрещивали, секретные цеха военной промышленности». А еще у немцев была традиция: самую тяжелую работу на секретных объектах выполняли военнопленные и узники концлагерей, после чего их расстреливали и зарывали экскаватором…
Дрезина проследовала 333-й километр. Характер местности не менялся. Скалы подползали к дороге — какие-то изглоданные, иссеченные расщелинами. Поблескивали прожилки минеральных отложений. Скорость снова упала, от напряжения болели глаза. Как назло, приподнятая над местностью насыпь стала сглаживаться, труднее поддавалась осмотру. 332-й километр… Окулинич и Котов спрыгнули с дрезины, пошли пешком под насыпью. Железная дорога плавно извивалась между скальными массивами. Поезда здесь снижали скорость. Навстречу прополз короткий товарняк с цистернами. Павел посмотрел на часы. Минут через сорок надо убирать дрезину с пути, пропускать литерный состав на Берлин (важные лица, говорят, проедут). Дрезина прошла поворот. До «верстового» столбика оставалось метров пятьсот. Прямая дистанция — на этот раз довольно длинная, — следующий изгиб примерно через версту…
Усилилось волнение — та же интуиция… Покосившийся столбик с тем самым числом — «331 км»… Дрезина остановилась на путях, оперативники, держа автоматы на взводе, настороженно озирались. Попасть под обстрел никак не прельщало. Если пулеметчик залезет на скалу, то будет контролировать всю местность вокруг себя, не успеешь добежать до ближайшей горки камней… За спиной — прямая ветка до поворота. На запад — такая же, и поворот на схожей дистанции. Сложная местность вдоль насыпи — ямы, бугры, наваленные булыжники. Если что-то есть на 31-м километре — это не означает, что именно здесь. Дальше, ближе, может быть, за поворотом. Километраж — понятие условное…
— Вроде тихо, командир, — пробормотал Звягин.
— Товарищ капитан, я тут вот о чем подумал… — Котов от волнения вспомнил про воинскую иерархию. — Мы стоим у знака, стоит проверить до него и после. Километр туда и сюда. Если пусто, то побредем дальше. Если допустить, что где-то здесь в феврале врезали ветку, то мы имеем дело с серьезной техникой. По велению волшебной палочки такую работу не выполнишь. Это обязательно мотодрезина с краном и солидной платформой, мотриса для перевозки рабочих, охраны и прочих грузов… Работы велись долго, и все это время техника практически стояла на одном месте. Я уверен, что были протечки машинного масла, мазута, чего там еще. Их не может не быть, если техника в работающем виде долго стоит на месте. Пусть это было давно, но если масло пролилось, его ничем не изведешь, следы останутся. Нужно носом бороздить эти шпалы…
Котов был прав, хотя имелись варианты данной версии. Но в одном он не грешил против истины: если в шпальной решетке обнаружатся следы рабочих жидкостей, то здесь обязательно что-то стояло…
