— Как где? — удивился Окулинич. — Прошел уже. Тяжелый товарняк на восток. Орудия везли, полевые кузни, несколько САУ…
Оперативники недоуменно переглянулись. Странная акустика за горой. Они ничего не слышали, хотя находились практически рядом. Сгустились облака над головой, стало как-то непривычно пасмурно. Совсем недавно было солнце, и за какие-то полчаса погода резко испортилась. Где-то высоко порывами хлестал ветер.
— Сколько мы пробежали, — задумался Верест, — метров триста-четыреста?
— Примерно так, — кивнул Звягин.
— Нам надо туда, — показал Павел на северо-восток. — Если пойдем по диагонали, уткнемся в полотно, уверен, оно там есть. Хреново, что со своими не можем связаться, — посетовал он. — Шалаев расшевелится не раньше позднего вечера, отправит на наши поиски парочку подразделений. Будут тыкаться в темноте, как слепые щенки…
Он уже жалел, что не взяли рацию. Но как прикажете бегать с этой тяжестью на закорках? Оставалось двигаться вперед, выбора не было. Окулинич получил приказ прикрывать тыл. Остальным — смотреть во все глаза и слушать во все уши.
Оперативники растворились в каменном урочище. То, что показалось тропой, петляющей среди камней, вылилось в сущее наказание. Хрустели камни под ногами, выстреливали, как пули. Оступались через шаг. Колени саднили и кровоточили. Но они упорно продвигались вперед. Павел отыскал ориентир — одиноко стоящий останец фантастической формы. В стенах скалы, словно отесанной зубилом, чернели норы, с макушки сползала зелень, непонятным образом привязанная к почве, а из зелени торчала криворукая сосна, обглоданная ветрами. Минут через десять группу догнал Окулинич, сообщил, что был просто образцом внимания и концентрации, но не заметил никаких признаков посторонних.
Местность покорялась неохотно. Вскоре вышли к краю обрыва. Разлом глубиной несколько метров тянулся поперек дороги, обойти его было невозможно.
— Рассредоточиться, — приказал Павел. — Чего вы тут жадно дышите мне в затылок? Окулинич — в засаду!
Снова выжидали — и вновь могло показаться, что они одни в этом гиблом месте. Павел привязал веревку к дереву, вцепившемуся корнями в обрыв, начал спускаться, отталкиваясь ногами от откоса. Спрыгнул на дно пади, махнул: следующий! Спустились Котов и Звягин. Окулинич, оставшийся на позиции, начал пятиться к обрыву. Котов извлек из вещмешка вторую веревку с крюком на конце, забросил ее, пытаясь зацепиться за корень, торчащий из обрыва. Удалось с четвертой попытки. Он проверил прочность, подергал за веревку, поплевал на ладони.
— Про законы физики не забывай, — проворчал Верест. — Учил их в школе?
— Мы законы физики не учим, командир. Мы их нарушаем, — подмигнул Котов.
Он сорвался, когда почти долез до верха! Затрещал скрученный корень, на который он так рассчитывал, выдрался из грунта под весом тела. Его успели подхватить, и повалились всей компанией. Звягин сдавленно матерился в адрес умельца обходить законы физики.
— Ох, как низко я пал… — простонал Котов, собирая себя по крупицам. Серьезных травм удалось избежать, но после этой минуты он начал жаловаться на боли в спине.
У Павла с веревкой вышло лучше, «лассо» оплело основание сломанного дерева, крюк впился в огрызок сучка. Он вскарабкался наверх, еще раз обмотал веревку вокруг дерева. Товарищи взбирались, отдуваясь. Он подавал им руку, вытаскивал. Сразу перебегали за камни, брали местность под контроль. Верест махнул рукой, и от горки валунов на дальней стороне отделился Окулинич, спустился по веревке. Забрать с собой ее, конечно, не могли, пришлось оставить. Он ловко вскарабкался на обрыв, смотал веревку с крюком, перебросил через шею. С небольшими потерями, но препятствие осилили. Далее ползли по гладким булыжникам.
