Послали за доктором Барнаби. Какая ирония судьбы: выходка Сэйди обеспечила нам встречу наедине.
Быстро осмотрев меня и задав несколько вопросов, он дал мне выпить микстуру для успокоения нервов. Та немедленно подействовала, и я сумела привести мысли в порядок. После доктор уселся в кресло у моей кровати. Рядом на маленьком столике дожидался поднос с ломтиками хлеба на тарелке и джемом, но мне не хотелось есть. Дождевая вода потоками бежала по стеклу.
– Вы здорово перепугали Пембертона, – сказал доктор Барнаби. – Он ни за что не простит себе, что позволил вам прокатиться на Сэйди. Оказывается, старушка еще может дать жару.
– Никто не виноват, – сказала я, поскольку была не в силах с ним объясняться. – Лошадь что-то напугало. Я не смогла ее удержать. – Об оставшейся части истории я умолчала. Нет ничего странного в том, что медиум видит призраков, за исключением тех случаев, когда они настоящие.
– Да, но, если бы его не было рядом, вы обе могли рухнуть со скалы.
Верно. Я никогда не забуду крик, который издала Сэйди, оказавшись у обрыва, – словно кобыла в последнюю секунду поняла, что сейчас случится. Это было в тысячу раз страшнее, чем принимать роды у лошади.
– Вам повезло, прилив был высокий, – заметил доктор Барнаби. – Очутись вы в воде, у вас был бы шанс. – Он покачал головой. – Но порой одного везения мало.
Он осекся. Раньше я бы предположила, что это от сопереживания мне, но теперь понимала: доктор вспоминает свою тайную возлюбленную. Микстура начала туманить мой разум. Мне нужно было воспользоваться преимуществами нашего приватного разговора, пока я не уснула.
– Да, – отозвалась я едва слышно, рассчитывая, что из-за моей слабости он не расслышит угрозу в том, что я скажу далее. – Надеюсь, Сэйди поправится. Джозеф говорит, она была любимицей Одры.
Доктор лишь кивнул, но ничего не ответил. Я попыталась снова.
– Наверняка время тогда выдалось ужасное. Вы были рядом с мистером Пембертоном в тот день, когда выяснилось, что она пропала? Утром в день свадьбы?
– Я был его шафером и потому провел с ним ночь в коттедже на окраине Сомерсет-Парка.
Его ответ доказал одно: что он искусный лжец. Я попробовала надавить еще раз.
– Вы провели с ним всю ночь? И никуда не отлучались?
Доктор склонился ко мне, во взгляде его мелькнуло подозрение.
– Несмотря на свою холодность, Пембертон бывает довольно беспокойным. Только представьте, каково ему пришлось, когда он внезапно оказался хозяином столь обширного поместья. Его мир должен был вот-вот перемениться навсегда.
Я откинулась на подушку, обдумывая сказанное. Доктор Барнаби налил себе чашку чая, под глазами у него залегла темнота.
– Из-за микстуры вас клонит в сон. Просто поспите, мисс Тиммонс. Отдых – лучшее лекарство.
– Возможно, вам и самому не помешает ваша микстура, – сказала я, борясь с усталостью. – Вы ведь день напролет трудились в деревне, а потом снова вернулись в Сомерсет. Вы, должно быть, устали, хлопоча вокруг миссис Донован, а теперь еще и я.
Доктор Барнаби не обратил на это никакого внимания. Вероятно, надеялся, что я скоро усну. Так или иначе, мне опостылело его притворство. Пусть я ничего не смыслю в страсти и романтике, но горемыки, вздыхающие по усопшим возлюбленным, – мой конек.
– В этом доме множество призраков, доктор Барнаби, и они со мной разговаривают.
Чашка с чаем замерла на полпути. Он посмотрел мне в глаза, но лицо мое было бесстрастно.
– Простите?
Я встречалась со многими маловерами, но этот ко мне прислушивался.
– Призраки являются только тогда, когда хотят что-то сообщить, – начала я. – Единственный способ изгнать их из дома – выяснить, чего они на самом деле желают.
Адамово яблоко у него на шее дернулось вверх и вниз. В руке он так и держал позабытую чашку чая.
– Одра говорила мне о вас, – закончила я.
Повисло молчание. Я считала удары своего сердца. Затем он подался вперед и осторожно поставил чашку обратно на блюдце.
– О чем это вы? – прошептал доктор Барнаби.
– Она поведала мне о вашей любви. Что вы намеревались вместе сбежать в ночь перед свадьбой.
Он застыл точно камень, не шелохнувшись. Затем перевел взгляд на черный медицинский саквояж.
– Мертвые выходят со мной на связь, – повторила я, желая его встряхнуть. – Им ни к чему лгать. – Я старалась говорить как можно убедительнее, но мышцы уже отяжелели. Сколько микстуры он дал мне выпить?
Доктор Барнаби заговорил тихо, сдержанно.
– Значит, вы единственная, кто об этом знает? Вернее, единственный живой человек?
У меня перехватило горло.
– В ту ночь она покинула свою комнату, чтобы встретиться с вами, – продолжила я. – Но вас не нашла. Почему? Что же случилось?
Он стиснул зубы, на шее проступили жилы.
Я почуяла угрозу, но мне было все равно.
– Или же она вас повстречала… – протянула я. Перед глазами мелькнуло видение: доктор Барнаби с простертыми руками, из-за него доносятся крики Одры, и она падает с обрыва на скалы внизу. Он, искусный лжец, может, и не любил ее никогда вовсе. – Как вы могли, зная, что она носит ваше дитя?
