– Ну конечно, – фыркнула я. Может, я казалась ему глупой, но я так хотела в последний раз увидеть его счастливым и запомнить таким. Сохранить этот миг, чтобы воскрешать в памяти, когда станет совсем одиноко.
– Очень хорошо, – кивнул мистер Пембертон. – Все, что вам нужно сделать, – крепче держать поводья.
И конечно, паинька-кобылка сразу направилась в лес. Я замерла, будто одеревенела, изо всех сил держась за поводья, но потом прислушалась к размеренному топоту копыт и начала успокаиваться.
Ветер дул в лицо, неся с собою привкус соли. Край капора сполз мне на глаза.
Мистер Пембертон придержал коня и потрусил рядом.
– И каково вам ехать верхом на Сэйди?
– Я бы остереглась называть это словами «ехать верхом». Но раз уж я еще не свалилась, буду считать прогулку успешной. – Одной рукой я пыталась поправить капор, а другой продолжала сжимать поводья.
Он запрокинул голову и рассмеялся – не надо мной, а потому что оценил мою попытку пошутить. Мне захотелось вновь заставить его смеяться.
– Вы смущаете меня, – призналась я. – Я не могу уложить в голове ваше веселье и того господина, которого повстречала в первую ночь в кухне. Я и в самом деле приняла вас тогда за конюха, мрачного и покрытого грязью, а сегодня вы улыбаетесь и смеетесь.
И словно чтобы доказать мне, что я ошибаюсь, его улыбка исчезла. Голубые глаза зажглись пламенем, согревавшим будто очаг. Это было желание – намного более откровенное, чем любая непристойная усмешка.
– Вы выбили меня из колеи, – отозвался он. – Когда мне сообщили, что мистер Локхарт привез медиума, я вообразил какую-то мрачную старуху. Я не ожидал, что она окажется столь красива.
В груди загорелся жар такой силы, что у меня закружилась голова. Я безмолвно уставилась на него.
Он щелкнул языком и сорвался с места, умчавшись вперед. Всадник и его конь являли собой образцы мужества, не то что моя милая лошадка. Я порадовалась ее медленной поступи, которая позволяла перевести дух.
Пелена тумана уже надвигалась на лужайку, и мистер Пембертон скрылся в дымке, вероятно, желая продемонстрировать, какой он прекрасный наездник. И признаю: я нарочно за ним наблюдала. Но вдруг Сэйди остановилась. Я поежилась и цокнула языком, но лошадка не обратила на меня внимания. Я повернулась в седле – посмотреть, нет ли где Джозефа, который мог бы прийти на выручку, но оказалось, что мы уехали от конюшен дальше, чем я рассчитывала, – пик кровли едва виднелся вдалеке.
Я снова подалась вперед, в надежде, что мистер Пембертон вернется. Туман вихрился вокруг меня, становился все тяжелее, медленно окутывая пейзаж и превращая мир в белую пелену тишины. Сэйди стояла совершенно неподвижно, лишь время от времени прядая ушами. К чему она прислушивалась? Я прищурилась и вгляделась в туман, но не смогла ничего увидеть.
Вдруг до меня донесся аромат роз, и я замерла.
Но это же невозможно – все кусты уже засохли.
Сэйди, раздув ноздри, резко качнула головой. Ветер принес слабый зов:
– Кто здесь? – Я развернулась всем телом, насколько сумела, но не разглядела ни одной узнаваемой фигуры.
Сэйди всхрапнула и ударила копытом о землю.
И тут Сэйди с места сорвалась в галоп. Я с криком вцепилась в поводья.
Мы скакали так быстро, что у меня заслезились глаза. Лошадь несла меня прямо в центр тумана, и мы обе окунулись в его клочья. Я изо всех сил натянула поводья и закричала ей в ухо, но Сэйди мчалась неудержимо. Я даже не видела, куда она направляется. Я сгруппировалась, ожидая, что мы в любой миг врежемся в чащу деревьев.
Ветер растрепал мои локоны, туман рассеялся, и передо мной открылась невозможная картина. Время словно совершенно замерло. Она стояла у обрыва, будто поджидала нас. Длинные белокурые волосы развевались у ангельского лица, руки она умоляюще тянула ко мне. Рот открыт в немом крике. Я не могла произнести ни слова – сама смерть вцепилась мне в грудь и тащила вперед.
Тут сбоку на Сэйди что-то налетело, и я разжала хватку. Рядом скакал мистер Пембертон. Он мгновенно перехватил поводья и заставил лошадь остановиться на краю обрыва. Кобыла запрокинула голову и закричала, встав на дыбы. Из-под копыт ее брызнули камешки, посыпались вниз на острые скалы и исчезли в неистовых волнах.
Мистер Пембертон обхватил меня за талию и втащил на лошадь перед собой. Я бросилась ему на грудь, вцепившись в отвороты пальто, а Сэйди продолжала фыркать и брыкаться в приступе ярости. На это было невыносимо смотреть. Я уткнулась в плечо своего спасителя, черный ореол затуманил края зрения, и я позволила ему меня поглотить.
Меня пронесли по парадной лестнице и уложили в постель, сама я между тем пребывала в состоянии глубокого потрясения. Вероятно, у того, кто меня нес, имелись ключи от моей комнаты. Все будто онемело, и однако я сознавала, что меня трясет. Тот эпизод снова и снова проигрывался в голове. Крик лошади. Зовущий голос.
Как возможно, что все, чему учила maman, было неправдой? Пусть я лежала под теплым одеялом, по рукам у меня бегали мурашки.
