– Это такое предательство! Мало было того, что он напал на меня, из-за чего я потеряла ребенка. Он воспользовался мной как оправданием, чтобы глубже нырнуть в бутылку. Да как он посмел называть себя Линвудом! Даже если в его жилах течет кровь отца, Сомерсет – мой. Они с этой коварной миссис Донован решили присвоить все. Какая нелепость! – Она закатила глаза. – Он столько болтал о своей неразделенной любви, а потом в мгновение ока спутался с Флорой! Вот что я скажу, Дженни. Стоило увидеть, как они все живут после моей смерти, мне снова захотелось прыгнуть с обрыва и позаботиться, чтоб на этот раз все прошло гладко.
Сверху донесся скрип. По звуку я узнала – так стонут петли в винном погребе. От облегчения я едва не лишилась чувств.
– Сюда, вниз! – закричала я так громко, как только смогла, но мой голос поглотил шум волн.
Свет маленького фонаря быстро спускался по ступеням.
– Однако прежде, чем я на это решилась, кое-кто отыскал меня, – сказала Одра. – Лишь ему я могла верить. Лишь он всегда отстаивал мои интересы и никогда меня не предавал. – Она коснулась волос, будто поправляя локоны, но те были тусклыми и покрытыми засохшей кровью. – Я много дней за ним наблюдала. Лишь он оплакивал меня искренне. Он сидел в библиотеке, а по всему столу были разбросаны бумаги о наследстве. Я все еще помню, какой у него сделался вид, когда я выскользнула из-за больших часов!
Звук шагов по каменным ступеням стал громче и наконец остановился. Человек поднял фонарь, и я увидела его доброе лицо.
– Вы! – прошептала я.
Мистер Локхарт хмуро взглянул на меня.
– Мисс Тиммонс? Что вы здесь делаете? Вы должны были сбежать через конюшню!
В ответ я лишь подняла закованную в кандалы руку, настолько ошеломило меня его появление в подземельях. Откуда он узнал о конюшне?
Увидев кандалы, он широко распахнул глаза, и в них блеснул свет фонаря.
– Сколько же им лет? – Его голос дрогнул. – Тридцать? Сорок? Пятьдесят? – Старик наконец перевел взгляд на Одру. – Вы хоть представляете, что натворили? – сурово упрекнул он. – От них хотя бы есть ключ?
Одра попыталась накрутить на палец локон заскорузлых волос.
– Она пошла за мной следом. Пришлось позаботиться, чтобы она не сбежала и не выдала нашу тайну.
Я молча дрожала, наблюдая за их разговором.
Мистер Локхарт оперся ладонью на стену, чтобы не упасть.
– После всей моей тщательной подготовки… – Он осекся, заметив линию прилива на стене, у которой я была прикована. Должно быть, старик сделал тот же вывод, что и я: прилива мне не пережить. Вода уже дошла мне до середины груди.
– Едва ли вы можете на меня злиться, – повысив голос, заявила Одра. – Брось вы в камин две связки травы, а не одну, она бы не увидела, как я ушла через часы.
Я вспомнила о густом дыме, что окутал библиотеку.
– Так это были вы? – спросила я у мистера Локхарта.
Он дрогнул. Ответил старик не сразу.
– Старушка Лил питает ко мне слабость. Пожалуйста, поверьте, мисс Тиммонс, я не желаю вам зла. Всем нам приходится совершать непростой выбор ради своих любимых. Мы с леди Одрой давно это планировали.
Одра с готовностью кивнула. Она вглядывалась в его лицо, широко улыбаясь и будто умоляя о том же.
– И сеанс прошел великолепно! Особенно мне понравилась реакция констебля. Когда я последний раз его видела, он рыдал на полу. – Она выбралась из воды и поднялась к мистеру Локхарту на нижнюю ступеньку. Ноги их были скрыты приливом.
Старик утер слезу. Он всхлипнул, а потом наставил на нее палец.
– Мы не должны наслаждаться чужими страданиями! Мы действуем не из этих побуждений, помните?
Одра упрямо выпятила подбородок.
– Вы говорили, что любите меня как родную дочь. Вы обещали помочь мне отомстить. Обещали, что Сомерсет останется моим. – С каждым прерывистым вздохом слова вылетали у нее все быстрее. – Обещали, что голоса умолкнут! Обещали! Обещали! – Она замахнулась тростью, но старик оказался проворнее и перехватил ее руку.
– Одра, – твердо сказал он, оборвав начинающуюся истерику. – Закройте глаза и сделайте вдох. Пять, четыре, три, два, один. Еще раз…
Я смотрела, как Одра снова протяжно вдохнула и выдохнула.
– Хорошо, – похвалил мистер Локхарт и набросил ей на плечи свой смокинг.
Я присмотрелась к его сгорбленной спине и хмурому лбу. Наверняка кто-то заметил, как старик спускается в винный погреб. Констебль Ригби больше смахивал на гончего пса, чем на человека, и хотя я всякий раз проклинала его пронырство, теперь изо всех сил мечтала, чтобы он меня нашел. Я твердо решила выжить: пусть меня отыщут вместе с настоящими негодяями, которые и стояли за всеми этими убийствами, тогда мистера Пембертона ни в чем не обвинят. Придется за ними присматривать.
Я была уверена в одном: Одра совершенно помешалась. Возможно, я сумею обратить это в свою пользу.
– А из каких же тогда побуждений вы действовали? – поинтересовалась я. – Неважно, намеренно или нет, но вы причинили людям боль.
Мистер Локхарт тяжко вздохнул, словно не желал ничего, кроме как пробудиться от этого изнурительного сна.
