Казалось глупым высказывать ему мои подозрения о том, будто кто-то бегает по дому с бадьей морской воды, учитывая количество людей, которым он предоставлял работу. Я смутно догадывалась, что Уильям не был бы столь же ответственным хозяином.
– Это не важно, – сказала я. – Но я хочу с вами поделиться тем, что поведал мне мистер Саттерли: он считает себя законным наследником Сомерсета. Говорит, лорд Чедвик признался ему в этом на смертном одре.
О том, что они с Одрой якобы были влюблены, я не упомянула, решив придержать эти сведения до тех пор, пока не пойму, как он к этому отнесется. Я опасалась, что ревность одержит победу над его здравомыслием.
Взгляд мистера Пембертона тут же стал пристальнее, все признаки усталости вовсе исчезли.
– И когда состоялся ваш разговор?
– Чуть раньше этим вечером, – ответила я. – Я беседовала с ним, когда он уже был в подпитии. – Упоминать при этом спальню Одры и, разумеется, нечаянно украденную диадему я намеренно избегала.
Хозяин Сомерсета встал и подошел ко мне. Его рубашка была выпущена из брюк. Это напомнило мне первую встречу с Уильямом, правда, мистер Пембертон был совершенно трезв и пахло от него лишь мылом.
– И что же вам подсказывает ваше чутье? – спросил он, сложив руки на груди, и наградил меня таким взглядом, от которого было не укрыться. – Другими словами, о чем мистер Саттерли умолчал?
Я вспомнила отметину у того на шее.
– Он умолчал о том, чего желает, – заявила я. – Рассказал лишь о том, что потерял. Похоже, он совершенно отчаялся.
Мистер Пембертон кивнул.
– Весьма точное суждение. Я знаю мистера Саттерли почти год. Он всегда казался мне грубым и бесполезным. Я с радостью передам ему Сомерсет, если он захочет его купить. Я бы с превеликим удовольствием отказался и от титула, будь это в моих силах.
Его откровенность меня поразила.
– И вас не пугают его голословные обвинения?
– Не секрет, что он возненавидел меня, как только моя нога ступила на эту землю. Нет, меня не тревожат его наветы. По собственному признанию Саттерли, единственный человек, который может подтвердить эту историю, – отец Одры – мертв. Уильям лишь пытается направить ход событий в свою пользу.
– Верно, – кивнула я. Мистер Локхарт тоже отмел притязания Уильяма. – Однако с моей стороны было бы упущением, не скажи я вам об этом.
– Я очень рад. Это именно то, что нам нужно, чтобы спиритический сеанс принес необходимый результат. Благодарю, что пришли ко мне, хоть это и не обязательно было делать в столь поздний час. Вам следует поспать.
Его слова были чересчур похожи на похвалу. К тому же, как ни странно, меня успокоило то, что он так легко отмахнулся от россказней Уильяма.
Я вернулась к себе в комнату, сама не сознавая, что улыбаюсь, но, когда я открыла дверь, на меня обрушился тот же сильный гнилостный запах, что я учуяла раньше. Я застыла на месте, мышцы окаменели.
Под покрывалом на кровати виднелся длинный бугор странной формы. На подушке лежало нечто, напоминающее голову, а ниже простирались тонкие конечности.
Несло смрадом разложения. Я подошла ближе, ожидая, что фигура вот-вот шевельнется, но та была неподвижна, как труп. Из-под края одеяла выглядывали темные клочья, похожие на спутанные волосы.
Наконец я оказалась у кровати. Дрожащей рукой я схватилась за нижний край одеяла и потянула. Темный комок по-прежнему не шевелился. Я поднесла к нему свечу.
Это была огромная охапка водорослей. Вся простыня под ней оказалась испачкана ее склизкими мокрыми усиками.
