– Нет, нельзя сдаваться, – запыхавшись, выпалил мистер Пембертон. – Поди сюда, Маршан, ты мне нужен.
Тот покачал головой и попятился.
– Да она ж обезумела! Нет уж, не желаю, чтоб она и мне руку сломала.
Мужчина, что сидел в стороне, поморщился.
– Сейчас не время терять голову! – Хозяин Сомерсета обвел их по очереди взглядом. Все они понурились. Тогда он посмотрел на меня. – Мисс Тиммонс?
– Прошу прощения? – удивилась я.
– Возьмите ту длинную тряпку и идите сюда. – Говорил он решительно, но в голосе угадывалась отчаянная мольба. Когда я не пошевелилась, он добавил: – Да взгляните же на кобылу! Если мы сейчас остановимся, Маршану придется ее пристрелить. А мы еще можем дать шанс жеребенку и его матери.
И тут будто что-то странное шевельнулось у меня в груди. Я представила свою мать с младенцем в животе, идущую к Темзе в тот роковой день.
– Мисс Тиммонс, пожалуйста. – Взглядом он упрашивал меня. – Иначе погибнут оба.
Я взяла тряпку и подошла к нему, присев рядом, плечом к плечу позади лошади. Он повернул руку и потянул. Медленно показались задние ножки жеребенка, покрытые серебристой пленкой.
– Оберните тряпкой оба копыта, – объяснил мистер Пембертон. Дрожащими руками я сделала, как он велел. – Хорошо. Теперь возьмитесь за концы и не отпускайте. Я просуну руку глубже и снова потяну. Держите очень крепко, но не дергайте, пока я не скажу. – Он посмотрел на меня своими голубыми глазами, приказывая набраться храбрости.
Во рту тут же пересохло. Я не могла выдавить ни слова, лишь кивнула и схватилась покрепче.
– Что ж, хорошо. – По его щеке пробежала капля пота. Выругавшись, он откинулся назад и потянул; жилы у него на руках напряглись. Наступила короткая передышка, ножки вышли еще, и даже показалась спинка. Потоком хлынули воды, и жеребенок выскользнул целиком. Мы отпрянули, а кобыла подняла голову.
Мистер Пембертон надорвал оболочку, и показался нос жеребенка. Хозяин Сомерсета взял тряпицу и с нажимом обтер ему морду. Новорожденный наконец тихо фыркнул, и все разразились счастливым смехом. Вместо напряжения в воздухе разлилось радостное настроение.
– Поздравляю, – с улыбкой сказал мне мистер Пембертон. – Это девочка.
Конюхи быстро убрали помещение и принесли свежее сено. Мистер Пембертон ходил вокруг пары лошадей, бережно направляя мать к новорожденной кобылке. Я же была не прочь оказаться в стороне от происходящего. Руки все еще дрожали. Под приглушенным светом фонарей конюшни мать и дочь прильнули друг к другу.
Мистер Пембертон вымылся у насоса в углу, и ему пришлось раздеться до пояса, чтобы оттереть руки и плечи. Я смотрела, как по его спине стекают капли воды, очерчивая мускулы. Признаюсь, его вид без рубашки сильно отвлекал. Я уселась на бочку, наслаждаясь зрелищем.
Подошел Джозеф – вновь с приветливой улыбкой на губах.
– Хорошая работа! – сказал он.
– Ничего подобного прежде не видела, – отозвалась я, все еще находясь под впечатлением. – А ты сколько раз помогал в родах?
Покраснев, он растолкал солому носком сапога.
– Только второй раз, мисс, но сейчас все прошло куда как лучше. Первая-то кобыла не выжила. Такая беда! Милорд тогда тоже помогал.
Мистер Пембертон надел чистую рубашку, которую ему одолжил конюх. Вид у него в такой простой одежде был завораживающий.
– А ты молодец, Джозеф, – похвалил он. – Когда-нибудь из тебя выйдет превосходный старший конюх.
Джозеф в ответ на лесть слабо кивнул, делая вид, будто та не произвела на него впечатления, но было понятно, что комплимент парень оценил. Затем он снова отошел к остальным конюхам.
Мистер Пембертон присел на край бочки рядом со мной.
– Конюхи удивляются, что вы не упали в обморок от вида крови, – сказал он. – Кое-кто тут у нас распрощался с обедом от одного только запаха.
– Нет, со мной такого бы не произошло, – возразила я. В конце концов, мне удалось овладеть искусством прятать во рту эктоплазму. – Кроме того, вы раздавали столько приказов – вряд ли у меня бы нашлась хоть минутка вспомнить о своем самочувствии.
Он обдумал это, и лицо его приняло серьезное выражение.
– Полагаю, для вас это новый опыт.
– Вы удивитесь, однако появление на свет жеребенка – новый опыт для большинства, – засмеялась я.
– Я имел в виду рождение, а не смерть.
Задумчивость в его голосе меня удивила. Я не нашлась с ответом и, выждав немного, спросила:
– А когда последний раз вы помогали кобыле жеребиться? Это случилось перед свадьбой?
– Да, – с осторожностью ответил он. – Если точнее, за несколько ночей до свадьбы. Это было так ужасно…
Я припомнила рассказ Флоры.
– Вы долго боролись за лошадь? Провели в конюшнях всю ночь?
Услышав мой вопрос, он нахмурился, так что я быстро добавила:
– Представить не могу, как это было ужасно для всех, кто там присутствовал.
