Эмми, у которой тарелка была полна, вежливо отказалась. Эдвин сказал Генри театральным шепотом:
— Вы должны извинить тетю Дору. Возраст, знаете ли. Но для девяноста трех не так уж плохо, если подумать.
Тетушка, абсолютно не смутившись, вдруг повернулась к сэру Джону Адамсону:
— Вы-то знаете, что я имею в виду, Адамсон? Уж если вообще кто-то знает. — Она сделала паузу, отпила из своего стакана и сказала: — Вино превосходно, Вайолет. Наверное, я еще немножко выпью.
— Это не вино, тетя Дора. — Хозяйка была обрадована сменой темы. — Это лимонад.
— Я люблю с десертом хороший сотерн, — невозмутимо заметила старушка.
— Давайте я вам налью, мисс Мансайпл.
Сэр Джон тут же вскочил с преувеличенной галантностью. Взяв пустой стакан тети Доры, он подошел к боковому столику, где стоял изящный, но выщербленный, уотерфордский стеклянный графин с прохладным зеленым лимонадом.
— Спасибо, Джон, — сказала тетушка и добавила, обратившись к сэру Клоду: — Я слышала, что сын мистера Мейсона сейчас в Крегуэлле.
— Думаю, да, — ответил сэр Клод. — Хотя я его не видел.
— Я так понимаю, что он очень неприятный молодой человек, — вмешалась Рамона. И снова Генри был поражен красотой ее низкого голоса. — Из-за него все время случаются всякие неприятности. Я думаю, он «большевик».
Сэр Джон, вернувшийся к столу со стаканом лимонада для тети Доры, ответил:
— Люди к нему более чем немилостивы. В конце концов, у него есть право на свои политические взгляды, и он только что потерял отца…
— Будто его это трогает, — вставил Джулиан.
— Он в восторге, что старого Мейсона больше нет, — поддержала жениха Мод. — Отца ненавидел, а теперь наследует его бизнес.
— Ну, да. — Главный констебль шумно прокашлялся, садясь на место. — Наследовать — это нормально для любого единственного сына. И нет надобности предполагать, что он хотел смерти отца. Боже мой, — продолжал Адамсон несколько агрессивнее, — так ведь можно сказать, что вы и Мод только и ждете возможности пристукнуть старину Джорджа, чтобы унаследовать его дом. Как вам такое, молодой человек?
Джулиан ничего не сказал, только сильно побелел, а Мод зарделась. «Больше от гнева, — подумал Генри, — нежели от смущения». Джордж Мансайпл поднял глаза от персиков:
— Пристукнуть? Меня? Кто хочет меня пристукнуть?
— Никто, Джордж. — Голос Вайолет звучал очень расстроенно. — Джон, ну в самом деле, вы какую-то уж несуразицу говорите. Мод, милая, ты не принесешь сыр из кладовой? И сливочное печенье в жестянке, она под лестницей…
Когда народ потянулся из столовой после ленча, тетя Дора будто впервые заметила Генри.
— А, — сказала она довольно. — Вот вы где, «Тиббет, зубы ему выбьет». А я вас искала.
— Да, мне миссис Мансайпл говорила.
— Мне очень хочется сказать вам пару слов, мистер Тиббет. — Интонация у старушки была совершенно заговорщицкая. — У меня имеются некоторые бумаги, которые, думаю, вас заинтересуют. К нашему вчерашнему разговору.
— Это… астральные явления животных?
— Явления астральных тел, — поправила тетя Дора. — Астральные явления — такого понятия нет. Сейчас я слегка устала, мистер Тиббет. Полагаю, дело во втором бокале сотерна. Так что я думаю пойти и на некоторое время принять горизонтальное положение.
Генри не успел ответить, как старушка передвинула выключатель слухового аппарата. Изолированная от мира высокочастотным шумом, она медленно направилась к лестнице.
Инспектор надеялся побеседовать с сэром Джоном Адамсоном пораньше, но тот развеял его надежды:
— Я очень хочу с вами поговорить, Тиббет, но прямо сейчас должен ехать в Дэнфорд по срочному делу. Приезжайте ко мне в пять, как вам?
Генри пришлось согласиться. Сэр Джон тут же вышел, и его «даймлер» двинулся прочь по дорожке. Сэр Клод и леди Мансайпл уже собрались и были готовы возвращаться в Бредвуд, так что Джулиан предложил подвезти их до станции. Джордж Мансайпл ушел на стрельбище, о чем свидетельствовали отдаленные выстрелы. Пронзительные звуки кларнета не оставляли сомнений относительно местопребывания епископа и его занятия. Вайолет накинула передник, и ей не терпелось взяться за уборку и мытье. У Тиббетов не было никаких причин задерживаться.
Когда они выехали на дорогу, Эмми сказала:
— Какие чудесные люди! По рассказам Изобель я боялась, что они будут назойливы и похожи на театральных ирландцев. Но нет, они настоящие.
Генри помолчал, потом спросил:
— Все?
Эмми удивилась:
— Конечно. Это же одна семья, разве нет?
— Они не все Мансайплы, — напомнил инспектор. — Вайолет, Джулиан и Рамона — не из этой семьи.
— Я знаю, — ответила Эмми. — Но это все равно что пересадка кожи…
— Не понимаю. В каком смысле?
— Как-то я читала — лоскут должен быть с тела самого человека или от близкого родственника. Иначе тело просто отторгнет его.
— Ты хочешь сказать, что семейство Мансайпл именно так отвергнет чужаков?
