— Завтра первым делом, — сказал Генри, — поехать в Лондон, принести извинения Мамфорду и вернуть все, что взяли из шкафа.
— Но… — Мейсон инстинктивно глянул на огонь.
— Вполне понимаю ваши трудности, — отреагировал Тиббет. — А зачем вы их жжете?
— Вы знаете, что это?
— Да, знаю.
— А сами бы их не сожгли?
— Хотел бы так сделать, — ответил Генри, — но для очернения памяти вашего отца нет ничего лучше, как отдать их прессе.
Молодой человек покраснел:
— Он был моим отцом.
После паузы инспектор сказал:
— Я бы завершил это дело, а потом все сжег. Насколько я понимаю, документы иллюстрируют клиентские задолженности?
— Конечно. В том и состоял этот мерзкий замысел.
— Тогда никто жаловаться не будет.
— Но Мамфорд…
— И Мамфорд в последнюю очередь, — сказал Генри. — Кстати, когда примете наследство, не выгоняйте его. Человек честный и крайне полезный для фирмы.
Мейсон уставился на собеседника:
— Любопытный вы тип.
— В обоих смыслах слова, — согласился Генри. — Среди прочего мне еще очень интересно, почему ваш отец так рвался купить Крегуэлл-Грейндж.
— Снобизм.
Это слово выскочило будто рефлекторно.
— Иных причин не было?
— Если и были, мне они неизвестны.
— Он никогда ничего не говорил вам?
— Ничего полезного, — отрезал Фрэнк. Он взял со стола очередную папку, инспектор увидел на ней надпись «Джон Адамсон». — И эту на всесожжение, — произнес молодой человек.
Глядя, как пламя лижет содержимое пухлой папки, Генри почувствовал укол сомнения, но подавил его. Он спросил:
— Когда вы узнали об этих секретных папках?
— Когда нашел запасной ключ от шкафа. Он был в ящике отцовского туалетного столика с какой-то неразборчивой биркой. Я сунул его в карман в день, когда сюда приехал — до того, как вы тут рыскали, и не вспоминал о нем, пока не увидел список фамилий в старом ежедневнике отца. Вот тогда я решил разобраться.
— Ключ еще у вас?
— Да, он здесь. — Мейсон вынул из кармана ключ. На нем не было никакой бирки, и Генри это отметил. — Бирку я сжег.
— Ну, ладно, — сказал Генри. — С этим ясно. Но очень важно, чтобы вы вернули завтра все остальное.
— Вы про деньги?
— Деньги, виски и книгу. Кстати, могу я на нее взглянуть?
Мейсон удивился:
— Я не знал, инспектор, что вас интересует порнография.
Тиббет очень вежливо ответил:
— Это книга, которая в нашей стране запрещена. Я должен ее изъять.
Фрэнк встал.
— Как все странно, — сказал он и открыл ящик письменного стола. — Вот она, но боюсь, вы разочаруетесь.
— Почему?
— А тут только суперобложка непристойная. Боюсь, отец думал, что это как-то поднимет его в глазах некоторых клиентов. Такой уж был у него образ мыслей.
Он бросил инспектору книгу. Под яркой аляповатой суперобложкой скрывался детектив. Глядя на выражение лица Генри, Мейсон сказал:
— Я и сам был разочарован. Что, накрылось ваше чтение перед сном?
— Да, — сказал Тиббет и широко улыбнулся. — Накрылось.
Когда он вернулся в «Викинг», Мэйбл уже закрывала бар. Вечер выдался оживленный, сказала она. Заходил сэр Клод Мансайпл со своей племянницей и с ее симпатичным молодым человеком. Они, конечно, приехали на похороны. Бедная мисс Дора, как же это грустно, но все-таки она прожила хорошую жизнь. А миссис Тиббет поднялась к себе, уже легла. Генри не хочет выпить на ночь? Нет? Ну, тогда она желает ему очень доброй ночи.
Когда инспектор поднялся в номер, Эмми уже лежала в кровати. Он ей кратко рассказал, что было в Лондоне и в Крегуэлл-Лодже, а она ответила рассказом о приятном вечере, проведенном с Мод, Джулианом и сэром Клодом.
— А! Я вспомнила, о чем должна тебе рассказать, Генри. Сэр Клод сказал: Вайолет просила его сообщить, если он тебя увидит, что с таблетками леди Мансайпл вышла ошибка. Она их нашла. Видимо, совсем забыла, как положила их в несессер. Так что этот вопрос закрыт.
Генри сел на свою кровать. Вид у него был мрачный.
— Да, — вздохнул он.
— Ты должен быть рад, — сказала Эмми. — Сперва пистолет, теперь таблетки. Все твои загадки оказываются вообще не загадками.
— Вот это, — ответил Генри, — меня и тревожит.
На пятницу были намечены два безрадостных события: утром — дознание по делу Реймонда Мейсона, днем — похороны мисс Доры Мансайпл. Неприятные новости о том, что несколько позже состоится дознание в том числе и по делу тети Доры, сообщили только майору и миссис Мансайпл. По результатам вскрытия коронер Кингсмарша выразил намерение выслушать данные показания об идентификации под присягой, и медицинское заключение; подготовку к похоронам согласился продолжить как планировалось.
