Дознание по делу Мейсона привлекло значительное число журналистов из Лондона — благодаря намекам на сенсацию, которые обронил Фрэнк и подхватила пресса. Однако результаты полицейского расследования вызвали заметное разочарование. Генри тщательно изложил свою версию смерти букмекера, и вроде бы никто не собирался ее оспаривать. Упоминался пропавший пистолет, и сержант Даккетт откопал свидетеля — мальчишку на посылках, — который видел, как Мейсон экспериментировал с этим оружием у себя в саду. Ранее он об этом не сообщил, решив, что это игра или подготовка какого-то розыгрыша — «мистер Мейсон был из тех джентльменов, что любят такие шутки».
Некоторое оживление вызвала демонстрация одной из катапульт майора Мансайпла, и прессе пришлось удовлетвориться тем, что можно было из этого извлечь.
Коронер, который, похоже, хотел покончить с этим делом тихо и достойно, указал, что у жюри может сложиться впечатление, будто бы мистер Мейсон был человеком, склонным к подобным розыгрышам. В данном случае, объяснил он, жюри не должно интересовать, с какой целью Мейсон сконструировал свое устройство. Членам жюри надлежит, выслушав свидетельские показания, сделать вывод: действительно ли погибший сам сконструировал устройство, явившееся причиной его смерти. Если да, то правильным вердиктом будет «Смерть от несчастного случая».
Члены жюри уловили намек, и меньше чем за четверть часа вынесли указанный вердикт, и журналисты двинулись в Кингсмарш-Армс и постарались как можно лучше «изготовить кирпичи без соломы».
А тем временем под слабым позднесентябрьским солнцем на древней улице Кингсмарша Хай-стрит семейство Мансайпл обсуждало, как добраться обратно в Крегуэлл. Клода и Рамону привезли Джордж и Вайолет на своей машине, а Эдвин с некоторым усилием и дискомфортом втиснулся в миниатюрную машину Мод. Вайолет должна была пройтись по магазинам Кингсмарша, а остальные хотели побыстрее домой.
Генри тут же предложил свою помощь. Он приехал один в большой полицейской машине, где хватит места для сэра Клода, леди Мансайпл, и для майора тоже. Предложение было с благодарностью принято, и все вчетвером пошли к парковке, а Эдвин мрачно согласился вернуться с Мод и Джулианом.
В машине Генри сообщил леди Мансайпл, что рад был услышать о найденных таблетках. Она приподняла брови.
— Вряд ли можно сказать «найденных», мистер Тиббет. Они не терялись. Не могу представить, как я могла положить таблетки в косметичку. Клод вам подтвердит, я их всегда держу в шкатулке с украшениями — для надежности.
— А она у вас всегда заперта? — спросил инспектор.
— Боже мой, нет, конечно. У меня дорогих украшений нет, — ответила подчеркнуто Рамона.
— Флакон был полон?
— Какие у вас необычные вопросы, мистер Тиббет. Почему вас интересует мой несчастный флакон с таблетками?
Генри не успел с ответом, потому что Джордж Мансайпл сказал:
— У инспектора есть на то причина, Рамона.
— Боже мой, — сказал сэр Клод недовольным тоном. — Я думал, главный инспектор, что вы свою работу здесь закончили. Кстати, я просто в восхищении от вашего сегодняшнего отчета по этому грустному вопросу. Рассуждение ваше было безупречно и совершенно прозрачно.
— Благодарю вас, сэр Клод, — ответил Генри.
— Так что, — настойчиво спросил сэр Клод, — вопросов не осталось?
— Почти, — сказал инспектор. — Леди Мансайпл, был ли пузырек с таблетками снотворного полон?
— Нет, — сразу ответила Рамона. — Он был наполовину пуст.
— И вы не знаете, сколько таблеток могло пропасть?
— Конечно, нет. Я же их не считаю. Они ведь не ядовиты — успокоительные и снотворные.
— Но в больших дозах ядовиты, — заметил Генри.
— Я не принимаю их в больших дозах, — возразила Рамона. — Если Вайолет так говорит, это с ее стороны очень нехорошо.
Наступило слегка напряженное молчание, нарушенное покашливанием Джорджа Мансайпла. Он сказал:
— Извините, Тиббет, что не можем вас пригласить к ленчу, но Вайолет несколько замотана, как вы понимаете…
— Конечно, понимаю, майор Мансайпл. Ни за что бы не стал сейчас предоставлять ей лишнюю работу.
— Но мы ждем вас на похороны, естественно. И я надеюсь, что потом вы с женой поедете к нам. Просто на чай.
— С удовольствием. Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Генри.
Когда инспектор повернул свой большой «уолсли» на подъездную дорожку Крегуэлл-Грейнджа, Мод с Джулианом и епископом уже приехали. Генри собирался, доставив Мансайплов домой, ехать сразу в «Викинг», но майор был непреклонен. Еще раз многословно объяснив невозможность для Вайолет сейчас пригласить гостя к ленчу, он тем не менее заставил инспектора — другого слова не подобрать, — выпить в Грейндже предобеденный аперитив. В конце концов Генри понял, что на споры у него уйдет больше времени.
Дом был неузнаваем. Сквозь открытые двери кабинета были видны штабеля собранного «хлама» — пестрое собрание старых одежд, безделушек, абажуров, книг, кухонной утвари, детских игрушек. Нашлась даже старая потрепанная детская коляска. Часть хлама вываливалась в холл, и портрет Директора был сейчас задрапирован разными шарфами ручной вязки.
