После часового отдыха я почувствовал в себе прилив сил и велел прислать в номер как можно больше съестных припасов в виде консервированной и наглухо запакованной пищи, а также стопку скатертей и салфеток. Завтра ни под каким видом, ни на единый миллиметр я не отворю ни дверь, ни окно. Принеся продукты и столовые принадлежности, чернокожий слуга одарил меня странным взглядом, но меня более не беспокоило, насколько эксцентрично или безумно я смотрюсь. Меня угнетал страх куда более сильный, чем тот, что навлекаем смехом ограниченных масс. Сложив припасы, я изучил каждый миллиметр стен, заткнул всякую, даже и микроскопическую, щелочку, какую только смог обнаружить. После этого я, наконец, почувствовал, что впервые смогу уснуть по-настоящему спокойно.
[
23 января
Почти полдень, и воздух пропитан предчувствием катастрофы. Несмотря на бессонную ночь, проведенную в поезде, встал очень рано и долго пытался сосредоточиться, проглядывая купленные на перроне газеты. Неумолимый отсчет дней угнетает меня. Не ведаю, сами ли силы природы восстали против меня, или я просто сошел с ума.
До одиннадцати утра бесцельно слонялся из угла в угол по комнате. Обернулся на очень слабый шорох — где-то рядом с пакетами с провизией. Проклятая муха потирала лапки, устроившись на ярком картоне одной из упаковок. Схватив газету, я попытался прихлопнуть ее, отрешившись от страха, — и в этот раз меткость подвела меня. Стоило мне рвануться к ней, как муха перелетела на стол. Поползав по трактату Мура о двукрылых, дьяволица воспарила к часам на каминной полке и приземлилась на циферблат у отметины в двенадцать часов.
Она медленно движется, выписывая полный круг. Проползает под минутной стрелкой, огибает часовую, возвращается к двенадцати, взлетает — и с жужжанием опускается обратно. Это какая-то новая угроза, некий знак? Теперь я суевернее любого черномазого. Сейчас уже начало двенадцатого — что ждет меня в полдень? Чем я могу себе помочь?
Да, я все еще могу. Есть одно средство — жаль, не подумал об этом раньше, да и сейчас меня толкает к нему лишь безнадега. В моем врачебном саквояже есть все ингредиенты для приготовления хлорноватистого газа. Я протравлю комнату ядовитыми парами и убью муху, защитив себя марлевой повязкой с нашатырем. Конечно, подобная задумка требует крайне осторожного исполнения. Ужасное насекомое может напасть на меня, пока я буду готовить все необходимое. Постараюсь вести записи параллельно процессу.
Оба препарата, хлорноватая кислота и двуокись марганца, у меня под рукой, нос и рот закрыты основательно сделанной повязкой. Держу наготове колбу с нашатырем — смачивать марлю, пока пары ядовитого газа не рассеются. Оба окна закрыл. Все готово, но поведение мухи мне решительно не нравится. Тварь крадется от цифры 12 к надвигающейся минутной стрелке. Возможно, это — последняя глава в моей хронике. Нет смысла отрицать то, о чем я и сам давно уж догадался. Всходы зерна истины произрастают из небывальщины легенд, и мне с горечью остается признать, что за мной охотится не муха цеце, а умерший ее стараниями Генри Мур. Значит, моей душой он намерен вытеснить свою из этого крохотного тельца? Что ж, пусть попробует меня укусить. У меня есть трипарсамид, а раскаяние уже ничего не решит — Мур свою смерть заслужил. Будь что будет.
Муха застыла на девятом делении — без четверти двенадцать. А сейчас половина. Марля на лице смочена нашатырем, склянки на столе раскупорены и готовы к бою. Это моя самая последняя запись перед тем, как я смешаю кислоту и двуокись марганца и протравлю номер парами хлорноватистого газа. Каждый миг на счету, но я обязан довести дневник до конца — лишь эти записи хранят меня в подобии здравомыслия. Муха беспокойно шевелит крыльями, минутная стрелка клонится к ней. Сейчас я возьму кислоту…
[
Воскресным утром, 24 января 1932 года, когда никто так и не смог достучаться в триста третий номер гостиницы «Апельсин», где жил весьма чудаковатый тип, один из слуг-негров отпер комнату запасным ключом, но тут же, крича, сбежал вниз и известил администратора о страшной находке. Тот, позвонив в полицию, вызвал также и хозяина гостиницы. Последний и сопроводил в номер констебля де Витта, следователя Боггарта и доктора ван Кейлена.
