– Это я опять, месье Валантен! Да что же с вами стряслось-то? Вы там не заболели, часом?
Молодой человек сел на краю постели:
– Уверяю вас, Эжени, со мной все в порядке. Я просто заработался ночью допоздна, и мне нужно отдохнуть.
– Но вы же со вчерашнего дня ничего не ели! Так не годится! Такое большое тело, как у вас, надо поддерживать в форме, вам нужны силы. Я приготовила вам зайчатину с грибной подливой по особому рецепту, который в нашем семействе передается по секрету от матери к дочери. Вот увидите, вы сразу почувствуете себя бодрее. Да и, если что, после обеда вы можете себе устроить сиесту, если еще будете нуждаться в отдыхе.
Валантен готов был продолжить сопротивление, но его желудок оказался сильнее. Кроме того, что-то ему подсказывало, что храбрая Эжени не позволит легко отделаться от нее в третий раз.
Интуиция его не подвела, потому что, едва получив доступ в спальню, домработница развила бурную деятельность. С удивительным для своих габаритов проворством она первым делом устремилась к окну, причитая, что хозяин, должно быть, совсем умом тронулся, если сидит в потемках в такой чудесный ясный день. Презрев вялые протесты Валантена, женщина раздернула занавески и распахнула обеими руками ставни, впустив в комнату поток полуденных солнечных лучей. Затем она подобрала ботинки и сюртук, валявшиеся на паркете, обновила воду в тазу и выволокла из-под кровати ночной горшок.
Валантен, пришедший в ужас от всего этого света и суеты, снова рухнул в одежде на кровать, закрыв лицо руками. Смерив его неодобрительным взглядом, Эжени кивнула на книги по криптографии и ворох бумажек на тумбочке у изголовья:
– Ох, не тем вы тут занимаетесь, месье Валантен! Позвольте дать вам совет, как родному сыночку, который мог бы у меня быть, кабы Господь Всемилостивый послал мне счастье понравиться хоть одному мужчине: в вашем возрасте надобно заниматься физическими упражнениями, а ежели будете вот так, сутками напролет, только извилинами шевелить, у вас заворот мозгов случится.
– Благодарю за заботу, Эжени, однако я сомневаюсь, что светила медицинского факультета разделяют ваше мнение о пагубных последствиях интеллектуального труда.
Ничуть не расстроившись оттого, что ее мнение может кто бы то ни было не разделять, фантастическая слониха в юбках отставила ночной горшок подальше, бесцеремонно сгребла с тумбочки у кровати все, что там было, и поволокла к этажерке в другом конце спальни.
– Пусть себе ваши светила думают что им заблагорассудится, да только это ничего не меняет, – заявила служанка с апломбом, который был ее второй натурой. – Я решительно запрещаю вам совать нос в эти бумаженции, пока вы не отдадите должное моему рагу из зайчатины. – Когда она говорила это, ее рассеянный взгляд упал на верхний лист в стопке. – Тем более что у вас тут какая-то галиматья накалякана! Ах, погодите-ка, вот здесь вроде бы можно кое-что разобрать: «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ НЭВУЗЦИЛРМЕС…» Да уж, насчет заворота мозгов – это я, пожалуй, поторопилась, от такого ключа он, конечно, вряд ли приключится. Говорите, вы допоздна вот этой вот ерундой занимались, бессмыслицу всякую писали? Господи Иисусе, моя покойная, увы и ах, матушка – да хранит Вседержитель ее несчастную душеньку – была бесконечно права, когда говаривала, что единственное зерцало, в которое стóит изредка заглядывать, у нормальных людей висит над умывальником, и нечего голову ломать по пустякам.
С этим безапелляционным заявлением Эжени развернулась на пятках, подхватила опять ночной горшок и устремилась к выходу.
– Имею честь довести до сведения месье, что завтрак будет подан ему в обеденном зале менее чем через четверть часа, – бросила она напоследок, уже переступая порог.
Валантену понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя после этого бурного вторжения. Надо было окончательно привести мысли в порядок – он развязал воротник сорочки и опустил голову в таз со свежей прохладной водой. Именно тогда его и осенило. Пораженный догадкой, Валантен разинул рот и чуть не подавился хлынувшей туда водой.
Кашляя, отплевываясь и разбрызгивая вокруг себя капли, он бросился к этажерке, где Эжени только что положила листы, исписанные им во время бессонной ночи. Неужели это ответ? Нет, немыслимо, он опять ошибается, принимает желаемое за действительное… Не может же быть, чтобы во второй раз подряд случайно услышанная фраза направила его на верный путь… Такого просто не бывает! Однако внутренний голос упрямо твердил ему, что ответ найден.
Дрожа от нервного возбуждения, Валантен схватил тот лист, который попался на глаза Эжени. Там был переписан его рукой постскриптум из последнего послания от Викария и набросаны результаты нескольких жалких попыток расшифровки. «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ
