Валантен упал и перекатился по земле, машинально приняв позицию защиты – закрыл руками и коленями жизненно важные органы. И правильно сделал, ибо на него тотчас обрушился град ударов ногами. По счастью, несмотря на силу, удары были беспорядочными и редко попадали в цель, что дало ему время прийти в себя. Между пальцами руки, которой он прикрывал лицо, можно было разглядеть кряжистый силуэт и лохматую голову дикаря, видимо пришедшего из леса. Лицо незнакомца было искажено смертоносным бешенством, изо рта вырывалось звериное рычание.
«Если и дальше буду медлить, этот бесноватый сделает из меня отбивную!» – мелькнула мысль.
Но для контратаки сначала нужно было выиграть время – Валантен еще не до конца оправился от удара в висок. Так что он продолжил терпеть избиение, извиваясь на земле, как червь, – старательно уклонялся от самых опасных ударов и пытался смягчить остальные, подставляя руки и ноги в качестве щита.
Мало-помалу пылающий огнем очаг боли в голове начал остывать. Вместе с тем нападающий стал терять силы – его дыхание сделалось прерывистым, появились хрипы, он явно запыхался и устал. Наконец ему понадобилось остановиться, чтобы отдышаться. Именно этого и ждал Валантен. Он в очередной раз перекатился по земле, чтобы оказаться ближе к противнику, и с размаху, на развороте, врезал ему правой ногой в живот. Дикаря это застигло врасплох – даже не успев понять, что с ним случилось, он опрокинулся на спину. Валантен воспользовался этой паузой для того, чтобы подняться и принять боевую стойку, вскинув перед собой кулаки. Дикарь выругался и тоже проворно вскочил. Он был не таким высоким и массивным, как инспектору показалось в начале схватки. Несколько секунд противники настороженно буравили друг друга взглядами, медленно перемещаясь по кругу.
Валантену эта новая передышка пригодилась, чтобы получше оценить напавшего на него незнакомца. Тот был одет как крестьянин, но все его вещи были грязными, измятыми, как будто он много ночей провел под открытым небом; из нечесаной буйной шевелюры торчали соломинки, а грубоватые черты лица были обезображены тупым, бессмысленным выражением, какое бывает у деревенских дурачков. Тугая узловатая мускулатура и мозоли на здоровенных, как колотушки, руках свидетельствовали о том, что человек этот привычен к физическому труду. Если Валантен не хотел выйти из боя калекой, ему оставалось полагаться на свою ловкость и проворство. Ибо как только противник сумеет его схватить в рукопашной, у него уже не будет шансов вырваться.
Со звериным рычанием дикарь вдруг бросился вперед. Застать себя врасплох повторно Валантен уже не дал. Совершив искусный пируэт, он уклонился, пропуская мимо коренастое тело, и попутно нанес противнику мощный удар локтем по ребрам. Тот, взревев от боли, рухнул на колени – и захрипел, не в силах сделать новый вдох. Валантен тем временем, перепрыгнув через него, добежал до плетня, который чуть не сломал недавно его жеребец. Рядом с плетнем лежал холстяной мешок, из которого торчали задние лапы дохлого зайца и тушки каких-то птиц. Валантен вырвал из плетня кусок сломанной жерди и развернулся как раз вовремя, чтобы отразить очередную атаку незнакомца.
Вооруженный обломком жерди, заменившим ему боевую трость, он чувствовал себя более уверенно. Перевес в этой битве очень быстро оказался на его стороне. Теперь Валантен потешался над неуклюжими движениями увальня, кружил около него, как искусный и неутомимый танцор, пока тот тщетно пытался до него дотянуться. Каждая неловкая попытка дикаря схватить его сопровождалась хлестким ударом – палка легко гуляла по ногам увальня и по пояснице, а ее концом, как пикой, Валантен наносил уколы ему в живот.
В таком темпе дикарь быстро выбился из сил. Задыхаясь и подвывая от боли, он тем не менее отказывался сдаваться, хотя его атаки уже потеряли силу и уверенность. Он был подобен неуклюжему медведю, на которого напал целый рой ос и который пытается отбиться от жалящих насекомых, без толку размахивая могучими лапами. Однако Валантен уже не мог остановиться. Ярость, овладевавшая молодым инспектором всякий раз, когда он сталкивался с мерзостью и злом этого мира, сейчас была подогрета страшной находкой в сарае. Его глаза потемнели и больше не видели жалкого бедняка, который скрючился на земле у его ног и теперь извивался под ударами, а видели они Викария – это его Валантен сейчас избивал, убийцу Гиацинта Верна. Избивал своего мучителя из прошлого.
– А ну, прекратите немедленно, или я вам мозги вышибу! – раздался окрик.
Валантен замер, рука с зажатым в ней обломком жерди опустилась, и он медленно обернулся. Пожилой мужчина в бикорне-двууголке из черного фетра, в рубахе, поверх которой была перевязь с металлической пластиной, в форменных штанах и сапогах, держал его на мушке длинноствольного ружья. Увалень, подвывая и пуская слюни, дополз до своего спасителя и, корчась на земле, выглядывал из-за его ног.
– Вы кто такой? – спросил человек с ружьем, который, судя по виду, был деревенским полицейским. – Зачем вы напали на Шуара?
