– Разве у меня есть выбор? Ни один негр в этой стране никогда не рождался под счастливой звездой. Проклятия – вот все, что нам достается. Но я узнала, как из яда сделать лекарство. Из проклятия я сделаю благословение. Мое проклятие в том, что я не владею своим ребенком. Илай моя плоть, но я не имею на него права. Я даже не владею своим телом. По естественному закону – да, но по законам бумаги и чернил белого человека я не владею ничем. Можно украсть с помощью пороха. Можно приковать цепью. Но вы этим владеете по документам. Мной владеют. Я несвободна.
Каждый вечер я прислуживаю хозяину Холиоку и его гостям в гостиной: ученым, торговцам, генералам, важным людям. Последнее время они все судачат о свободе. Жалуются, что они «рабы» Короны. Хоть они и образованные люди, но не понимают значения этого слова. Они не краснеют, когда говорят об этом при мне. Я для них невидимка, пока не понадобится еще кофе или ром. Но со страстью, которая заставляет их вскакивать с мест, они спорят о разных бумагах, заботятся о том, как и что написано. Они хотят создать новую нацию. Они напишут этой стране новую историю, как ее новые отцы.
Отцы-основатели.
– Право быть самим себе хозяевами, право управлять собой. Они напишут свою жизнь, свободу…
…и стремление к счастью.
– Но я как мой сын. Я не говорю, я слушаю. Я не так глупа, как они думают, и я хорошо училась. Они хотят написать свой путь к свободе. Я хочу того же для сына.
Вчера я была чернильным пятном на сыновьей жизни. Сегодня этими чернилами я напишу его свободу.
С вашей помощью.
– Что ты имеешь в виду? Что я могу сделать?
– Нужно написать записку, я приколю ее к рубашке сына. Я украла бумагу и чернила из кабинета учителя. Не могла взять перо, но у меня есть белое перо, кончик которого я срезала ножом для очистки овощей.
– Но я не смогу взять твои чернила и бумагу.
– Пожалуйста, вы обещали помочь!
– И я помогу, вопрос только – как. Я не могу видеть тебя, твой мир и ничего в нем. А ты меня видишь?
– Да, конечно.
– Вот…
Кади вытащила синюю тетрадь из сумки и открыла чистый лист в конце.
– Что если я напишу на своей бумаге и своей ручкой, а ты скопируешь, что я написала?
– Я же говорила, что не знаю букв…
– Но ты можешь просто перерисовать? Обвести поверх? Я напишу черным-черным, просто положи бумагу поверх моей и обведи линии. Это единственное, что я могу предложить.
– Я постараюсь.
– Хорошо. Что писать?
– Пиши: «Господи, помилуй этого сироту, направь его в дом добрых христиан».
– Теперь наблюдай, я буду писать вот тут, видишь?
Кади старалась писать очень медленно, выводя печатные буквы:
ГОСПОДИ, ПОМИЛУЙ ЭТОГО СИРОТУ,
НАПРАВЬ ЕГО В ДОМ ДОБРЫХ ХРИСТИАН
– Слишком мелко. У меня руки трясутся. Я боюсь ошибиться.
– Хорошо, хорошо, не волнуйся, я попробую еще раз. Постараюсь сделать проще и разборчивее.
Кади написала еще раз, под первой попыткой, только гораздо крупнее и с широкими отступами между буквами. Она по нескольку раз обвела их, чтобы контур был темнее и толще. Один раз она так сильно нажала, что ручка прорвала бумагу. Кади чертыхнулась под нос.
