Противник начал с мощной подачи, но Никос был проворен и вдвое быстрее. Он держал позицию в центре, стремительными точными отбивками заставляя противника бегать туда-сюда по площадке. Кади мало что знала о правилах сквоша, но по тому, что она видела, Никос выбрал лучшую тактику. Они начали следующий сет, на сей раз игра шла ровнее. Оба меняли траекторию мяча, заставляя друг друга бегать. Кади с прищуром проследила, как игроки едва не столкнулись. Никос сделал ложный выпад на короткий удар, но противник его предугадал и с удивительной силой вернул подачу, отправив мяч сильно правее того места, где стоял Никос. Кади была практически уверена, что он промахнется, но он нырнул за мячом, втягиваясь струной во весь невысокий рост, и отбил краем ракетки перед самым падением. Мяч отскочил. Противник и близко за ним не успел.
– Да! – вскричал Никос, а проигравший выругался и швырнул ракетку на пол.
Расстроенный парень последовал за победителем, выскочившим за дверь.
– Ты видела? – с безудержной детской непосредственностью спросил Никос.
Кади не смогла удержаться от смеха:
– Видела-видела. Ты молодец! Было так напряженно!
– Прости, что заставил ждать, но у нас была ничья, и я не мог оставить партию незаконченной. – Никос утер лицо футболкой.
К ним подошел его менее удачливый соперник. Кади представилась и пожала его липкую руку.
– Боже, как грубо с моей стороны, – спохватился Никос. – Рахул, это Каденс. Каденс, познакомься с Рахулом. Каденс – очаровательная первокурсница, которую я обманом вынудил проводить со мной время. А Рахул, когда не пытается безуспешно обыграть меня в сквош, специализируется в правительственном деле в Адамс-хаусе.
– В социологии, – поправил Рахул.
– Да как угодно, из числа самых простых.
Рахул закатил глаза:
– Ты прям яростный ботан, чувак. В любом случае хорошо поиграли.
– Спасибо, да, – Никос пожал ему руку. – Может, в следующий раз тебе тоже повезет.
– Приятно было познакомиться, – сказала Кади, Рахул лишь кивнул в ответ.
Никос перекинул лямку спортивной сумки через плечо, вывел Кади из зала, с улыбкой склонившись к ее уху:
– Капец, он меня сейчас ненавидит.
Никос практически вприпрыжку бежал по сырому подвальному коридору, Кади едва за ним поспевала.
– Я никогда не видела тебя таким легкомысленным, – заметила она.
– Я выиграл! Для меня это как доза чистого адреналина. Будоражит. – Он высоко подпрыгнул, шлепнул по трубе, идущей вдоль потолка, потом повернулся лицом к спутнице: – И матч вышел великолепным, скажу я тебе, по-настоящему захватывающим. Все как люблю – когда победа что-то значит.
– Ты когда-нибудь выступал на соревнованиях?
– Вся моя жизнь – соревнование, – ухмыльнулся Никос. – Но да, я играл в школьной команде до университета. Теперь это просто хобби. Есть более важные дела, на которых надо сосредоточиться.
– Вроде проекта на премию Бауэра?
– Помимо всего прочего. – Никос посмотрел на нее, и на лице проступила редкая для него нежность. – Не против сделать остановку у меня? Это Джи-41, совсем рядом. Мне надо быстро принять душ, прежде чем мы пойдем. А то я очень неаппетитный.
– Конечно. – Кади остановилась. – Хочешь, я подожду тебя в столовой?
– Нет-нет. Пойдем ко мне. Мой сосед в этом семестре за границей, так что там не так людно, как в общежитии первокурсников. Мне нужна всего минутка.
Комната Никоса не походила на обычную комнату в общежитии. У одной стены располагался камин, а из большого окна открывался вид на двор Лоуэлла. Но больше, чем архитектурными преимуществами, она выделялась обстановкой. Не было телевизора на конструкции из микроволновки с холодильником или комковатого, испачканного футона. Вместо этого по бокам письменного стола из вишневого дерева стояли две высокие книжные полки, а рядом пристроилось элегантное кресло, которое выглядело бы очень удобным, если бы не было завалено книгами. Вместо стандартной односпальной кровати с металлическим каркасом у него стояла роскошная двуспальная, застеленная свежим постельным бельем. Комната больше походила на жилье респектабельного человека, чем студента мужского пола.
– Я мигом. – Никос стянул футболку через голову, уходя в ванную комнату.
Кади успела мельком рассмотреть подтянутые, пусть и покрытые волосами, грудь и живот.
– Чувствуй себя как дома! – крикнул Никос, прежде чем закрыть за собой дверь.
Кади чувствовала себя скорее немного взволнованной и смущенной, оставаясь в спальне Никоса. Единственным местом, куда можно было присесть, оказалась его кровать, на краешке которой Кади и примостилась. У нее складывалось впечатление, будто она сидела на смотровом столе у врача, неестественно напряженно, стараясь оставить поменьше складок.
