— Я его не воспринимаю. Я — мой процессор, мой искусственный мозг, — анализирую поступающую информацию и затем реагирую в соответствии с программой, заложенной в меня создателем.
— В целом, если подумать, в моем случае все обстоит так же.
— Не так же, — без эмоций возразил бот. — Вы свободный организм, внутри вас нет ограничений. Я же ограничен замыслом создателя, программой, которую он в меня заложил. Вы можете превзойти себя, вы можете совершенствоваться, я — не могу. Мой процессор не станет работать быстрее, я не смогу его натренировать, как вы можете натренировать ваш ум и сделать его острее. Можно заменить мой процессор на другой, более совершенный, но то будет уже совсем другой бот.
Я даже не сразу нашлась, что ответить.
— Ты точно не простой бот. С такими рассуждениями…
— Замечание: это простая логика. Я не сказал ничего такого, что не знает человек, вроде вас.
— Тебе, наверно, неприятно это осознавать, — сказала я, немного поразмыслив. — Ну, что выше головы ты не прыгнешь.
— Мне неизвестна подобная концепция. Замечание номер один: я лишен чувств в принципе. Я делаю то, что должен делать — и только. Замечание номер два: ошибочно со стороны создательницы применять ко мне человеческую логику.
— О, значит, я могу доставать тебя вопросами столько, сколько моей душе угодно, и тебе никогда не надоест!
— Подтверждаю, — невозмутимо ответил бот.
— А я тебе все-таки возражу, — я втиснула руки в карманы, которые почти полностью занимали фрукты, и в очередной раз глянула на белеющие кристаллы. — В нас тоже заложена программа.
— Кем?
— Без понятия, — слегка пожала плечами я, — богом, может быть. Кто-то же из нас верит в него. И они же любят говорить про судьбу — про путь, который якобы тебе предначертан с рождения и который не изменить. Якобы он определяет, какой путь пройдет человек. Вот тебе и программа.
Бот молчал.
— Или можно посмотреть так, более приземленно: есть человек и есть общество, в котором он живет. Общество в этом случае — создатель, а его правила — та же программа. Или родители и ребенок — то же самое. Ребенок же поначалу все равно, что белый лист, в который постепенно вписывают всякие правила. И потом эти правила очень трудно стереть. Практически невозможно. Так что не так уж сильно мы с тобой отличаемся.
Бот немного замедлился и поравнялся со мной.
— Я не думал об этом в подобном ключе, — сказал он. — Поэтому я говорю, что ограничен по сравнению с вами.
— Да ладно, хватит принижать себя. Уверена, если бы ты захотел, ты бы сам до этого дошел. У тебя просто это не на первом месте стоит. У тебя миссия, ты о важных вещах думаешь в отличие от меня.
— Вы правы. Приоритет я отдаю миссии, с ней, прежде всего, связаны все мои вычисления.
— Вот, а я тебя отвлекаю тут пустыми разговорами…
— Замечание: разговоры отнимают немного процессорных ресурсов. Как вы верно подметили, вы вольны говорить и делать все, что вам заблагорассудится. Уточнение: делать все, кроме нанесения мне вреда, что может повлечь за собой провал миссии. В данном случае я буду вынужден применить соответствующие инструменты противодействия.
— Вот как ты их теперь называешь. Ладно, бот, я поняла. Ты можешь думать о себе как хочешь, но хоть ты и не человек, это не значит, что я не могу относиться к тебе по-человечески.
— Как скажете, создательница.
Долина выглядела в точности, как сказал бот: пространство между двумя невысокими холмами зигзагом разрезала низина. Склоны тут и там усеивали идеально круглые дыры разного размера, от больших — прямо очень больших — до совсем маленьких, едва заметных глазу. Зрелище это у меня вызывало непонятное отвращение. Поэтому, наверно, и строить догадки, откуда взялись эти дыры, мне не очень хотелось. Есть они и есть.
— Предложение: выбрать подходящую пещеру.
— Пещеры, значит? Не просто дыры? Тогда найди ту, которая поглубже. В которую можно спрятаться, чтобы никто нас не нашел.
— Принято. Ближайшая пещера, соответствующая вашему запросу, находится в трехстах гифранах отсюда. Замечание: оценить глубину данной пещеры не представляется возможным, ее ходы уходят на глубину большую, чем могут видеть мои сканеры. Напоминание: сканеры работают в радиусе до двух дифран — или двадцати тысяч гифран.
Неужто он про ту дырень на полхолма, что виднеется прямо по курсу? Kenpulas, ну и глубокая же она… Нет, туда нам лезть не нужно — кто знает, что мы встретим внутри? Мне, честно, проверять это не хотелось. Впрочем, то же самое можно было сказать и про остальные пещеры — с равным шансом в любой из них мог обитать кто-то голодный, страшный и не очень гостеприимный. Но все же… Все же нам надо где-то переночевать. В любом случае ночевать в пещере безопаснее, чем снаружи. Наверное…
— Бот, нужно что-нибудь поскромнее, — сказала я. — Не слишком приметное, но и не слишком глубокое тоже.
— Принято, — отозвался он. — Веду подбор.
