Ну да, посмотрим, как он заговорит, когда его этим хоботом да пополам… Я сделала глубокий успокаивающий вдох.
— Видимо, у нас разные критерии безобидности, — сказала я хмуро.
Мы пошагали дальше. Когда гигант скрылся в тумане, и я окончательно успокоилась, у меня возник к монаху новый вопрос.
— Как такой человек, как вы, оказался в Изнанке?
— Что вы хотите сказать?
— Монах — это, наверно, последний, кого я ожидала встретить в своем путешествии.
— А-а, — протянул он, поняв; он задумался о чем-то на мгновение, а затем выдал: — Господь привел меня сюда.
Тайком от Августия я закатила глаза.
— Но мне хочется узнать о вас больше! — сказала я, состроив жалобный голос. Уж не знаю, подействует ли это на него, но любопытствовала я только из желания понять, что он за человек. Понятно, что он монах, однако кто на самом деле прячется под робой?
— Хорошо, сестра Макс. Если вы так хотите услышать, я расскажу, хоть и не дело монаху вести праздные разговоры. Да простит меня Господь. — Он негромко прочистил горло. — Я оказался в этом месте по простой причине: я разочаровался в господе.
— В смысле? Вы же только что с таким уважением про него говорили?..
— Вы путаете Господа с господом.
— Замечание: вы произнесли два одинаковых слова, — изрек бот.
— Нет, разница есть.
— Я ее не понимаю… — сказала я. — Получается, у вас два разных «господа»?
— Верно, сестра Макс. Один ложный, в обмане которого я жил много лет, и один истинный, которого я к своему счастью познал не так давно.
— Ага…
— Я разочаровался в господе, — продолжал Августий, — и так вышло, что в то же время я узнал про место, которое называют Изнанкой. Я решил, что если Господь и существует, то его можно найти здесь.
— Почему вы разочаровались в нем?
Монах полуобернулся. Он посмотрел на меня безмолвно, и у меня появилось ощущение, что ответ лежит где-то на поверхности. Но я в этой теме как-то не очень ориентировалась…
Монах развернулся обратно.
— Я не мог не разочароваться, — говорил он спокойно. — Это беспомощный, слабый и старый господь, который только и может, что наблюдать за нами сверху. На все просьбы, на все мольбы он отвечает молчанием. От него никогда не дождешься помощи — да что помощи, люди просят хотя бы знака, но он и этого не может дать. Он недостоин веры в себя, это не господь, это пустышка, пользующаяся нашей наивностью. Возможно, когда-то раньше, когда-то давно он обладал теми качествами, за которые его возлюбили, за которые его почитали, но ныне он все те качества растерял. Мне кажется, он утратил к нам интерес, ему мы безразличны. Все эти церкви, все эти храмы, что остались после него, — как ископаемые, от которых простым людям нет никакой пользы. А вы? — неожиданно спросил монах, краем зрения взглянув на нас. — Веруете ли вы?
— Да не знаю даже… — ответила я. — Не было времени задаться подобным вопросом.
— Даже если не задавались, сестра Макс, вы все равно во что-то должны верить. Необязательно в господа. Вера есть всегда и неважно, считаешь ты себя религиозным или нет.
— Ну… — я посмотрела на бота. — Я верю в него! Он всегда мне поможет.
— Нет, дитя мое. Это не вера. Прежде всего, ты не должна видеть объект своей веры. Он не должен присутствовать в реальном мире. Но он вполне может быть в твоей голове.
— Не понимаю. Как-то нелогично. И бессмысленно! Как можно верить в то, чего даже не существует?
— Очень просто. Это заложено в саму сущность веры. Она наивна и несбыточна. Этому меня научил старый господь, и это то немногочисленное, за что я ему благодарен. Я и многие другие люди верили в эфемерное лучшее. Свято верили. Однако «лучшее» так и не наступило. Мы, больные, измученные люди, глотали таблетки, в которых на самом деле не было лекарства…
Какой странный монах — никогда бы не подумала, что услышу подобные речи от религиозного человека.
— Погодите, я запуталась. Объясните: какой тогда смысл во всем этом?
— Смысл в самообмане.
— …
— Поэтому я больше не верю.
Это окончательно вогнало меня в ступор.
— Разве можно монаху не верить? — спросила я. — Монах без веры ведь и не монах вовсе. Это как отделить от ночи ее темноту — просто не получится.
— Старый господь лжив. Он питается нашими молитвами, но ничего не дает взамен. Истинный Господь совершенно иной. Он не требует слепой веры в себя, он искренен в своей сути. Он искренен в жестокости, искренен в милосердии. Искренен во всем, что бы он ни делал. И это все, что мне нужно. Его искренность.
— Кто же этот ваш бог?
— Сестра Макс, разве ответ не очевиден?
— Боюсь, что не для меня.
— Господь повсюду. Мы находимся прямиком в его святом нутре, именуемом чистилищем.
Теперь до меня дошло.
— Вы считаете Изнанку богом?
— Это не я «считаю». Такова истина, такова реальность. Господь — это Изнанка. Необъяснимый. Прекрасный. Всесильный. Наблюдающий за нами. Дарующий нам испытания.
— Ну… может быть, — только и могла ответить я, чтобы не обидеть Августия. Бот молчал и совсем мне не помогал. — Хотя подождите, вы же говорили, что объект веры нельзя увидеть. Но лес — вот он, и тут и там.
