— Я также сказал, сестра Макс, что не верю в нового Господа. Вера — это не больше чем опиум. Мне не нужно верить, потому что я знаю, что Господь искренен.
Убедительно. Ну, та часть, которую я поняла — убедительная. Нет, я правда пыталась понять логику Августия. Но какая-то она была уж очень запутанная и опасно граничила с противоречием самой себе.
— Ага… А можно еще вопрос?
— Конечно, спрашивайте. Я отвечу на любой вопрос про Господа нашего.
— Вы сказали, что разочаровались в предыдущем боге из-за того, что он вам не отвечал. Так, может, это было своего рода испытанием? Он как бы говорил вам, что стоит надеяться не на него, а на себя?
— Сестра Макс, есть разница между испытанием и безразличием, — мне показалось, будто в голосе монаха что-то поменялось, причем не в лучшую сторону. — Гнобление, простите меня за выражение, — это не испытание. — Его голос сделался прежним: — То ли дело истинный Господь. Он ко всем относится одинаково. Он непостоянен, он изменчив, но он
Да никакой он не монах — он просто фанатик. Ну нельзя всерьез говорить такие вещи.
— Если честно, я не могу до конца понять вашу логику, — призналась я.
— Это нормально. Вы просто еще не почувствовали присутствие Господа. Когда он явит себя, вы вспомните мои слова.
— Наверно, — пожала я плечами. Моих бровей, что выгнулись в сомнении, он к счастью видеть не мог.
— Теперь позвольте и мне поспрашивать. Брат робот?
Я подавила усмешку, едва не сорвавшуюся с моих губ. «Брат робот», тоже мне…
— Да, человекоподобное существо?
— «Человекоподобное существо»? Звучит немного… высокомерно.
— Он так всех называет, — поспешила предупредить я. — У него глюк такой. Не обращайте внимания.
— Господь учит, что мы должны относиться ко всем с пониманием и милосердием. Я не держу обиды, — смиренно сказал Августий. — Брат робот, я хочу вас спросить.
— Ожидаю вводных данных, — сухо отозвался бот.
— Это он так говорит, что вы можете спрашивать, — пояснила я, заметив молчаливое замешательство Августия.
— А, да? Хорошо. Брат робот, вы же слышали наш разговор? Мне интересно, во что верят подобные тебе. У вас, машин, наверно, существует собственный Господь? Мне бы хотелось побольше узнать про него.
Бот ответил не сразу:
— Только моя спутница подходит под определение «бога», — его ответ меня не удивил.
Августий замедлил шаг и поравнялся с нами. Теперь мы шли одной линией; бот летел между мной и монахом.
— Интересно узнать, почему, — промолвил монах.
— Она на иной ступени существования. Без нее не было бы меня. Я — ее творение.
— Понимаю, — покивал Августий и задумчиво добавил: — Это можно соотнести с учением старого господа… Как он создал нас, так и она — создала тебя. Интересно. Интересно! Я и не догадывался, что ты такая мастерица, сестра Макс! Собрать робота, который понимает человека, и отвечает, будто сам человек…
Я не стала отнекиваться и объяснять монаху, как на самом деле обстоят дела.
Мой план, гляжу, провалился с треском. Хотела узнать, что Августий за человек, но вместо этого услышала кучу абсолютно лишней и бесполезной информации. Хотя… если подумать, то его рассказ о том, как он оказался в Изнанке был довольно уклончивый. Он не раскрыл ничего конкретного про себя, что логично, я ведь тоже не раскрываю, что у меня, например, есть хвост. Он вообще увел разговор в пространные рассуждения. Уж не знаю, специально или нет.
Прямо по курсу показался силуэт. По мере нашего приближения он приобретал все более четкие очертания, пока наконец не принял форму гриба. Размером он был в два человеческих роста, не меньше, а под его шляпкой в теории могла спрятаться группа людей.
— Мы идем в верном направлении, — заметил Августий и коротко вздохнул. — Я вас утомил разговорами, не так ли? Извините, у меня давно не было возможности поговорить с другими людьми о Господе. Говорить с Господом о Господе тоже рано или поздно устаешь, да простит меня Господь за подобные слова.
Я прикрыла губы ладонью, чтобы скрыть ухмылку.
У гриба оказалась металлическая ножка, неравномерно облепленная плотью и обвязанная непонятными лианами. Шляпка же в большей степени выглядела травянистой. Тут же неподалеку протекал ручеек с красной, как кровь, водой. Монах как бы невзначай заметил, что пьет именно отсюда. И вот, вроде бы, бери и пей тоже, сколько хочешь, но интуиция так и кричит: не вздумай!
Я не стала испытывать судьбу. Мы прошагали еще несколько гифранов, и что-то резко сдавило мне виски. Сдавило так сильно, будто с каждой стороны находились мощные магниты, которые стремились друг к другу, невзирая на преграду в виде черепа и его содержимого.
— Уф… — коснулась я рукой головы.
— Болит, да? — заметил Августий.
— Угу.
— У меня тоже.
— А у вас-то от чего?
— От того же, от чего и у вас. Лихорадка дает о себе знать время от времени. Волноваться, сестра Макс, не о чем — вы со мной, — заверил Августий, и его губы изогнулись в ободряющей улыбке.
— Что еще за лихорадка?
