Девушка вдруг двинулась к нам навстречу, все так же пошатываясь. На всякий случай я приготовилась бежать. Девушка все приближалась и приближалась, уже было слышно ее тяжелое хриплое дыхание. Наконец, она остановилась на расстоянии гифрана от нас, все еще сокрытая густым туманом, и спросила тихим и дрожащим, словно у замерзшей птички, голоском:
— Вы поможете мне?..
Никто из нас не пошевелился, не промолвил ни слова. Все, наверно, надеялись, что она просто отстанет, и пойдет своей дорогой. Я, во всяком случае, надеялась. Девушка, кажется, посмотрела на нас всех по очереди, а затем, так и не дождавшись ответа, прошептала огорченно:
— Не поможете…
Ее ноги подкосились, будто обломанные веточки. Падая, она явила нам покрытое струпьями лицо, что на короткий миг вырвалось из тумана. С влажным чавком она шлепнулась плашмя к нашим ногам. Я только моргнула, еще не до конца осознав, что произошло, а ее тело уже превращалось в черный дым. Еще мгновение — и от нее не осталось ничего, дым растворился в тумане.
— С меня довольно, — сказал Августий раздраженно. Он повернулся к стоявшему неподалеку ребенку. — Сколько еще ты собираешься преследовать меня? Чего тебе надо? С ума меня свести хочешь? — почти рычал он. — Моими мучениями питаешься?
Ребенок по-прежнему не реагировал.
— Сгинь! — прикрикнул монах.
К моему удивлению, будто испугавшись, маленький силуэт послушался. Он последовал примеру девушки и в мгновение ока тоже растворился в тумане.
Фух. Какое облегчение! Снова одни в тумане. И никаких дурацких силуэтов поблизости…
— Я не мог больше его выносить, — печально вздохнул Августий.
— Видимо, и у монаха терпению есть предел, — пожала плечами я. — Да ничего, бывает, Августий. К тому же он сам напросился. Нормальные люди не преследуют других людей.
— Да… только все-таки я никакой не монах, — признался он.
В воздухе повисла короткая пауза.
— Ну, я догадывалась об этом, — скрестила я руки на груди. — Слишком уж вы себя по-актерски вели.
— Все эти рассуждения о господе — ничего не стоят.
— Ну вот… а я еще вникать зачем-то пыталась.
— Я пытаюсь казаться монахом, но на деле я ничего не смыслю в религии.
— Тогда зачем вы этим занимаетесь?
— Я думал, что так смогу вести праведную жизнь. Я не хочу рассказывать вам о своей жизни. Лишь скажу, что я нехороший человек и делал такие вещи, о которых и подумать страшно.
Я в напряжении сжала кулаки.
— Предположение: различные тени, что мы видели, связаны с событиями из вашей жизни.
Реакция Августия была красноречива. Он молча поджал губы — да так, что они превратились в тонкую белую ниточку.
— Похоже, испытание вы провалили… — сказала я негромко.
— К черту испытание.
С ним нужно быть осторожной. Еще более осторожной, чем прежде. Убийца ли он, работорговец ли, злодей или кто-то еще — мне неизвестно, и то, что он сознался в этом, лучше его не делает.
— Я понимаю, что обманул ваше доверие, — сказал Августий, дрожа. — Но я не желаю вам зла. Клянусь. Я сдержу свое слово и доведу вас. Пожалуйста, мне это нужно. Мне обязательно нужно довести вас.
От того, с какой интонацией он это произнес… мне захотелось поверить ему. Он либо гениальный актер, либо говорит правду и по-настоящему нам помогает. И все же я чуть-чуть увеличу дистанцию между нами — для спокойствия.
Оставшийся путь отнял у нас полчаса. В месте, куда нас привел Август, туман был заметно реже, и я даже могла разглядеть впереди густые лианы.
— Функции восстановлены, — объявил бот.
— Хорошая новость! — порадовалась я.
— За этими лианами находится совершенно другая местность, которую я не знаю, — поведал Августий. Он потер руки в нерешительности. Лицо у него было какое-то красное. — Вам следует поторопиться. Чувствую, лихорадка становится в этом месте совсем злая…
Кстати, я ничего не чувствовала… На виски ничего не давило! Странно.
— Спасибо вам, — сказала я Августию. — Без вашей помощи мы бы затерялись совсем.
— Нет, спасибо
Я не смогла ничего придумать в ответ и просто улыбнулась ему.
Мы с ботом направились к лианам. Не успели мы толком отойти, как услышали жуткий хриплый кашель позади. Обернувшись, я увидела перекошенного Августия. Его глаза буквально вылезли из орбит, а лицо покраснело, как помидор. Я дернулась к нему, но передо мной тут же возник бот, преградив путь:
— Не подходите к нему, — предостерег он.
— Но он же!..
— То же самое может произойти с вами. Вы этого хотите?
— Так помоги ты ему! — выпалила я. — Мне кажется, лихорадка на тебя не подействует!
Вряд ли бот успел бы помочь Августию. Все случилось быстро. Вот Августий уже валяется на земле, одной рукой схватившись за грудь, а пальцами другой вцепившись в мясную землю, и задыхается от кашля; вместо глаз зияют две окровавленных дыры, по лицу бегут красные ручейки. Затем он издает сдавленный крик, и его агония прекращается. Он затихает и больше не шевелится.
