Первое время я осваивался и привыкал к новой жизни. Иногда помогал Грегору, поднося ему всякие склянки, а когда не помогал, то старался не мозолить ему глаза, не задавать лишних вопросов, да и вообще вел себя настолько прилично, насколько это возможно. Грегор тоже не особо со мной разговаривал поначалу, но на третий день вдруг спросил, сколько мне лет, и мы как-то незаметно разговорились.
— Ты вообще как в Изнанке оказался? — спрашивает он, осторожно, почти по песчинке, высыпая в склянку с водой толченый корень.
— Приехал на поезде, — говорю я недолго думая.
— Это понятно, остряк. Я тебя про другое спрашиваю. Что привело тебя сюда? Какая цель? Вот я хочу создать идеальный запах, чтобы утереть нос парфюмерам с поверхности. А ты? Или ты так, на чудеса приехал поглядеть?
— Не знаю, — говорю, потому что реально не знаю.
— Не знаешь, значит… — Грегор, не отрывая взгляда от склянки, отсыпает оставшуюся горку толченого корня на бумажку на столе и берет в пальцы пипетку, в которую уже набрана неизвестная жидкость. — Так, а теперь… — бормочет он под свой длинный нос, — осторожно…
Кап. Вода в склянке резко приобретает голубой цвет, и Грегор быстренько перемешивает ее деревянной палочкой. Лабораторию охватывает вонь. Терпимая, но вонь. Ничем «идеальным», короче, не пахнет. На этот раз, видимо, носы парфюмеров останутся зажатыми, а не утертыми.
— Мне кажется, это лучше вылить в раковину, — говорю.
— Твоего мнения я не спрашивал, — огрызается Грегор. Он перестает мешать и переливает жидкость из склянки в емкость побольше, затем бросает в нее какие-то травинки, а следом — прозрачные гранулы. — А твои родители?
— Что мои родители?
— Как они тебя отпустили сюда?
— Я уже не ребенок, чтобы спрашивать их разрешения. Поднакопил денег и рванул сюда.
— Верно. Ты не ребенок, ты натуральный сопляк.
Я закатываю глаза, но Грегор этого не замечает, всецело увлеченный делом. Пусть называет меня как хочет. Не такая уж и большая плата взамен на возможность жить не на улице.
— Так а в чем смысл? — продолжает допытываться он. — Ты сбежал от них, что ли? Странно, что сбежал именно в Изнанку. Любое место мира лучше, чем Изнанка. Или же ты думал, тебя не станут здесь искать?
— Да ни от кого я не бежал, — говорю я слегка раздраженно. — Нет у меня никаких проблем с родителями. Я обычный. И родители у меня самые обычные.
— Что-то тебя все-таки не устраивало, раз ты приехал сюда.
— Да все устраивало…
— Зачем тогда сорвался в Изнанку?
— Не знаю, говорю! Меня просто тянуло сюда, вот и все.
— А
— Ничего подобного! Это вы все с четкой целью в жизни, а ее еще только ищу, понятно? Зачем тебе вообще знать, какая у меня цель?
— Хочу понять, что ты из себя представляешь, — спокойно отвечает Грегор.
На том наш разговор тухнет.
На четвертый день Грегор неожиданно объявляет, что мы идем за стены. Я, естественно, настораживаюсь:
— Не рановато ли?
— Когда-нибудь надо начинать, — говорит он. — Не все же время бездельничать и проедать мой холодильник. Тем более ничего сверхъестественного я от тебя требовать не собираюсь. Пойдем.
Ну мы и пошли. Да, стоит упомянуть, что он дал мне специальную одежду, так называемый рейнджерский костюм. В нем я выглядел чуточку серьезнее, не как турист, но на этом плюсы заканчивались. Сам по себе костюм смотрелся не очень, не крутой он был какой-то, но если попытаюсь объяснить, чем он мне не нравится, то, наверно, не смогу, потому что ни фига в этом не смыслю. Хотя за стенами, наверно, не до крутости, так что…
В общем, доходим мы до главных ворот — ворота, кстати, напоминают отчасти средневековые, только если в старину были железные такие и с зубьями (решеткой они вроде называются), которые еще опускаются, то здесь вместо них стоят тяжелые монолитные плиты. Плит этих в длинном проходе аж три штуки, видимо, чтобы ни одна собака не пролезла ни наружу, ни внутрь. Сейчас все три подняты. Стены вблизи кажутся мне еще выше и будто бы достают до кристаллов.
Короче, дошли мы, и вижу я неподалеку сборище: народ, значит, толпится, все хорошо снаряженные, в рейнджерских костюмах и с походными рюкзаками. Ну я и спрашиваю Грегора, мол, куда они намылились, а он выдает:
— Смертники.
От этого короткого и сухого ответа меня как-то даже передергивает.
— Почему смертники? — говорю, глядя на Грегора.
— Снарядились хорошо, значит, собрались в дальнюю экспедицию. А из дальней экспедиции возвращаются единицы, либо не возвращаются вовсе, — мрачно говорит Грегор. — Потому и смертники. Скорее всего, они так же, как ты, наслушались сказок, желание сорвать куш возобладало над здравым смыслом, и вот они уже стоят у ворот, готовенькие.
Я нервно сглатываю.
— Что там, вдали, такого, что никто не возвращается?
