Гилмекард промолчал. Он не придумал хорошего ответа, а говорить просто «да», или «согласен», или «ничего не поделаешь» ему казалось неправильным. Не в такой момент.
— Он пропускает второй год, — продолжала она, — и вряд ли…
Гилмекард заметил краем зрения, как обиженно изогнулся хвост Маленьер. И тогда в его уме возникла идея. Идея глупая, озорная, детская, в конце концов, но, как ему показалось, действенная. Он незаметно протянул руку и…
— А-а! Ты что делаешь! — Сестра моментально забыла, о чем говорила, и изумленно захлопала глазами, уставившись на Гилмекарда. — Зачем за хвост дергаешь?
— Чтобы не расслаблялась, — ответил он, пытаясь сдержать улыбку.
— Дурачина! — Щеки Маленьер покраснели не то от смущения, не от негодования. — Я сейчас тоже как дерну, мало тебе не покажется! С корнем выдерну, как сорняк.
— Ты слишком много думаешь, — уже серьезно сказал Гилмекард. — Скажу прямо: отцу уже не до нас. У него сменились приоритеты. Хотел бы увидеться с нами — как-то выкроил бы время, несмотря ни на что.
Сестра сначала приоткрыла рот, будто собиралась возразить, но в итоге ничего не сказала и просто устремила взгляд вдаль, на сверкающие вдалеке небоскребы.
— Я беспокоюсь, — наконец произнесла она.
— Говорили мы с отцом, а что это изменило? Ты ничего не можешь поделать с нынешней ситуацией. И думать о ней постоянно, тоже смысла нет. От мыслей тоже ничего не поменяется.
— Что же тогда? Просто не думать?
— Ага. Поступай как я. — Тут Гилмеркард немного лукавил. Он тоже иногда думал. Никто не застрахован от внезапных мыслей. Однако он никогда не зацикливался на этом.
— У меня так не получается.
— Тяжело тебе живется, сестрица, — без сарказма сказал Гилмекард. Ему правда было жаль, что сестра не обладает такой же способностью. Это многое бы упростило. — Слушай, я тебе уже говорил, я никуда деваться не собираюсь, так что все нормально будет!
— «Деваться», — повторила Маленьер, усмехнувшись задумчиво. Почему-то ей это слово показалось смешным, хотя ничего смешного в нем, очевидно, не было. — Ну, зато мы не с пустыми руками сегодня, — слегка ободрившись, сказала она.
— Кстати о них, бот-курьер, наверно, уже донес пакеты домой. Пойдем потрошить их? Или пока задержимся?
— Не вижу больше смысла задерживаться.
— Ваш кофе, начальник.
Зитрумсават Диенгенвакс вырвался из объятий сна и хмурым взглядом уставился на серое пятно, зависшее перед ним. Он поправил съехавшие с переносицы очки, и пятно превратилось в куб с двумя вспомогателями, одним из которых тот протягивал горячую кружку.
— А, это ты, бот. — Зитрумсават взял ее. — Спасибо.
На столе, за которым он как-то незаметно уснул, творилось то, что называется полным беспорядком: бумаги тут, бумаги там, комки листов, планшеты с открытыми вкладками, разные отчеты и многое-многое другое. Времени на уборку у него не было, а доверять ее кому-то другому он не хотел. Не сыщет ведь потом какой-нибудь важный документ! Поэтому пусть все лучше лежит в одной куче.
— Что-нибудь еще, начальник? — услужливо спросил бот.
— Нет, больше ничего. Можешь лететь.
Бот покинул кабинет. Зитрумсават, отхлебнув кофе, попытался вспомнить, чем занимался до того, как его сморило. Это было нечто важное, но, как назло, он ничего не мог вспомнить. Недосып не шутка. Зря он отпустил бота. Нужно было поручить, чтобы тот летал за ним следом и записывал каждую мало-мальски важную мысль, которая возникает в его голове. Что же он забыл, бездна раздери? И чем они вообще сейчас занимаются?..
Ах, точно. К счастью, важная мысль не сгинула где-то на дне сознания и все-таки всплыла на поверхность. Он же записывал заметку в планшете! Зитрумсават схватил ближайший планшет. На экране горела оборванная строка: «Мир соткан из неисчислимых невидимых струн, пронизывающих мирозда».
В дверь постучали. Зитрумсават, вздрогнув от неожиданности, положил планшет на место и крикнул:
— Войдите!
В кабинет вошел Крейгмалентам. Это был молодой тучный мужчина в белом халате. Остановив взгляд на Зитрумасавате, он промолвил:
— Меня все спрашивают, куда вы запропастились.
— Никуда я не запропастился. Здесь я. С бумагами вожусь, — сказал Зитрумсават, однако ему, похоже, не поверили. Лица он своего видеть не мог, но предполагал, что оно заспанное, чем с потрохами выдает его. Еще и кружка кофе под рукой…
— Вы спуститесь к нам? Эксперимент не может обойтись без главного экспериментатора.
— Цифромозг все сделает сам, мой верный ассистент.
Верный ассистент вежливо прочистил горло. Он делал так всегда, когда хотел сказать что-то, чего смущался.
— Не боитесь ли вы возлагать на него такую ответственность?
— Только на его цифровые плечи и можно возложить такую ответственность. Он точно выполнит все наши команды. Уж куда точнее нас. Толку мне стоять рядом? Смотреть на него? Только время терять.
— Мне бы ваше спокойствие.
— Ты думаешь, будто я спокоен? Гм, сильно заблуждаешься. Я с ума схожу от предвкушения и одновременно боюсь, что у нас опять ничего не выйдет. Как горки на аттракционах, вверх-вниз, вверх-вниз, просто невыносимо.
