— Нет, — тверже сказал Зитрумсават. — Уходи тоже. Все равно без дела будешь сидеть. Все бы сидели, если бы я не отпустил вас. Мне нужно ознакомиться с отчетом Цифромозга и определиться, в каком направлении двигаться дальше. Лучше всего у меня это получается в одиночестве. Отдохни, мой верный ассистент. Проведи время с семьей.
Ассистент в нерешительности замер на месте на мгновение, однако затем догнал Зитрумсавата.
— А как же вы? — спросил он.
— Я уже ответил, — сказал Зитрумсават, прекрасно понимая, что на самом деле подразумевал ассистент.
— Понятно, — сказал ассистент. — Ваше дело.
Придя к себе в кабинет, Зитрумсават плюхнулся в кресло, схватил планшет и застыл.
Он ведь сам себе противоречит. Считает, что поиски истины никогда не закончатся, и при этом все равно пропадает на работе. Так зачем прикладывать столько усилий для того, чего он все равно узнать не сможет? Побежав быстрее, ты не вырвешься из замкнутого круга. Или, быть может, он, как ассистент, подсознательно все-таки верит, что истина где-то рядом?
Глаза Зитрумсавата случайно наткнулись на дату, в углу планшета. Он тупо глядел на нее несколько мгновений, пока его резко не прошиб холодный пот. Это плохо. Очень плохо! Вчера же ведь… Дети! Взгляд застыл на манящей кнопке телекома. Он хотел и не хотел им позвонить. Хотел, потому что чувствовал себя виноватым. И не хотел по той же причине.
Поздно. Слишком поздно. Злой на себя, он тряхнул головой. Сегодня они сотворили сенсацию… но ему все равно этого недостаточно. Он не удовлетворен незавершенностью. Сегодняшняя сенсация всего лишь пшик по сравнению с тем, что им предстоит узнать в будущем.
Раз ты взвалил на свои плечи эту непосильную для человека ношу, так иди до конца. Не отказывайся от нее на полпути. Доведи дело до логической точки, докажи, что человеку это по силам. Либо умри, раздавленный ее тяжестью.
Следующий фрагмент. Перемотка на три года вперед. Выполнение.
Маленьер лежала на газоне. Сложив руки на животе, она глядела в чистую синеву летнего неба; дул теплый ветерок, и мягкая трава щекотала шею. Проносились летмобили, гудя левитационными двигателями; шелестели, будто бумага, листья синтетических деревьев, воспроизведенных по образу и подобию ныне давно исчезнувших; доносились обрывки разговоров проходящих мимо людей — Маленьер плавала в реке собственных мыслей, а окружающие звуки были для нее как музыка.
Печаль засела глубоко в ее сознании, и она не знала, куда деться от этого липкого, как деготь, чувства. Наверно, поэтому она убежала так далеко от дома. Дома было тихо и пусто, а в парке хотя бы ходили люди… Как-то так получилось, что она не завела ни одной подружки. Были знакомые, были товарищи, но не было среди них поистине близких друзей, с которыми она могла просто побыть рядом, когда ей плохо. Только Гилмекард был ее другом. Но он сейчас готовился поступать в университет, и ему было явно не до нее. Вернее, она так решила, что брат слишком занят — сам он ничего подобного никогда не говорил. А отец… про отца и нечего говорить. Он, кажется, давно забыл про собственных детей. Но… она понимает. Она не станет ныть о том, как ей одиноко. Как-нибудь справится. У всех очень важные дела, и никуда от этого не деться.
Маленьер села на траве, согнула ноги и обняла колени. Без интереса наблюдала за прохожими. Как назло ей на глаза попался ребенок с матерью, оба были счастливы донельзя. Зависть обожгла сердце и черной кляксой растеклась по внутренностям. С угрюмым лицом Маленьер сложила пальцы правой руки в бластер и навела его на ничего не подозревающую счастливую парочку. Однако сделать воображаемый выстрел она не успела — до ее слуха вдруг донесся напуганный голос.
Она тут же повернула голову, медленно опустив руку. Неподалеку происходило что-то странное: стояли две девушки; взгляд у одной был пуст, как бы без крупицы жизни, другая девушка звала подругу по имени, и каждый новый возглас звучал все испуганнее — но первая девушка никак не реагировала.
«Может, спросить, не нужна ли им помощь?» — подумала Маленьер. Стоит ли? С одной стороны, это не ее дело, но с другой — она находится слишком близко, чтобы просто проигнорировать их. Та, вторая девушка, выглядит так, будто вообще не знает, что делать…
Решившись, Маленьер поднялась и быстро подошла к ним. «Пустоглазая» по-прежнему неподвижно взирала куда-то вперед, не замечая никого вокруг.
— Ты знаешь, что с ней происходит? — растерянно спросила девушка, увидев Маленьер; было заметно, как дрожат ее плечи. — Мы просто гуляли, а потом она замерла, как статуя, и меня совсем не слышит!
Маленьер провела ладонью перед глазами «пустоглазой». Снова никакой реакции.
— Зови взрослых, — настойчиво посоветовала она, сама ничего не понимая, — и скорую тоже вызывай!
— Я… да, сейчас!.. Только не уходи! — выпалила девушка и убежала.
