— Ты другого времени найти не могла? — поморщился Экхар.
— А что такое? — похлопала невинными глазами я, а он свои вознес к небу, то ли в молитве, то ли в негодовании. Небо не прониклось, как и я.
— Пункт пять двенадцать. Дополнительный брачный контракт будет заключен не раньше, чем мы оба закончим учебу.
— И что?
— А то, что я собираюсь поступить в «коготь дракона» сразу после выпуска.
— И это еще пять лет учебы?
— Соображаешь, Парс, — хмыкнул Экхар.
— Я одного понять не могу, почему ты вообще согласился на этот идиотский контракт?
— Потому что без этого контракта отец никогда бы не позволил мне продолжить учебу.
— Почему?
Эхкар помолчал, попялился вдаль и, наконец, заговорил:
— Это не моя тайна. Просто прими, как данность, что если бы не контракт, отец заставил бы меня принять власть и стать стержнем дома Экхар.
— А как же твой брат? Он ведь старше тебя?
— У него… скажем так, некоторые проблемы с самоконтролем и выпивкой.
— Но почему так скоро? Твой отец вроде еще не старый.
— А ты думаешь, это подарок? — усмехнулся Экхар. — Ему до смерти надоело править, надоела мать, от которой он не может избавиться, пока является стержнем дома.
— Погоди, что значит надоела?
— Успокойся, Парс, мы не психи. Просто у предков свободные отношения. Отец развлекается, как хочет, и мамочка от него не отстает. Все в своем праве. И это, кстати, прописано в их контракте.
— Я счастлива за них, — машинально ответила я, все еще переваривая стиль жизни моих возможных, или уже невозможных, будущих родственников. — То-то я погляжу, тебя контракт не пугает. Ну, в плане верности и прочего…
— Парс, а ты думаешь, в твоем присутствии возможно смотреть на кого-то еще?
— В смысле? — не поняла я, и на всякий случай отодвинулась подальше.
— В прямом, Парс, в прямом. Больше тебя я люблю только небо. И почему бы не сочетать приятное с очень приятным. Верность ведь обоюдна. А это значит, что ты вся моя.
— Ага, в твоих мечтах, — буркнула я и встрепенулась: — Что значит, ты меня любишь?
— А что тебя удивляет, Парс? Я уже вроде говорил, что давно тебя хочу.
— Хотеть и любить не одно и то же.
— А кто сказал, что одно мешает другому? А, Парс? — весело подмигнул мой спутник.
— Надеюсь, ты шутишь, — не оценила его веселья я.
— Конечно, шучу, Парс, но кто сказал, что шутка не бывает всерьез? — вот теперь он не улыбался и не подмигивал, и взгляд у него был такой… странный, напомнил чем-то взгляд моего охранника Ассана, который тоже был где-то здесь, в охране. От этого взгляда я поежилась и поспешила отвернуться.
— Знаешь, Экхар, вряд ли я рискну подписать этот контракт. Слишком много в нем полунамеков, да и в тебе… Ай! — я взвизгнула, так сильно он сжал мою руку, и теперь его взгляд был не просто странным, он был пугающим, угрожающим даже. — Ты сдурел, придурок?
— Успокойся, дура, на нас смотрят.
— Сам дурак, — пробурчала я, но пыл поумерила, и сердито пошла рядом с ним, то и дело пытаясь незаметно выдрать свою руку.
— Парс, не дури. Этот контракт выгоден для нас обоих.
— Я же вроде говорила тебе, что люблю другого.
— Тогда почему он не прислал свой контракт? Может, потому что ты не так уж ему и нужна?
Больше мы не разговаривали. Я дулась, Экхар безмятежно улыбался. Так в молчании мы и описали полный круг, вернулись к площади, прослушали проникновенную речь Паэль о единстве всех рас Илларии и потопали обратно во дворец. И там я с огромным облегчением выдрала свою руку, правда, ненадолго. Экхар без всяких усилий, схватил меня за шкирку и уволок в какой-то угол. И опять я увидела этот злой, угрожающий взгляд.
— Парс… если ты не подпишешь контракт…
Когда его глаза приблизились к моему лицу, и в них загорелся серый огонь, я перепугалась. Не знаю почему, но мне реально стало страшно.
— Я тебя убью, Парс. Если ты этого не сделаешь… — он не договорил, потому что в следующий момент его губы целовали мои, а я застыла, словно в столбняке и даже оттолкнуть его не могла, ничего не могла. Стояла там, как дура, и не могла пошевелиться…
Меня спасла Тея, отдернула занавеску, узрела нас, толкнула не ожидавшего ее появления Экхара, схватила меня за руку и потащила в наше крыло.
— Ты спятила? Я думала, он тебе не нравится.
— Не нравится, — пробормотала я, немного придя в себя. — Я просто не ожидала, растерялась. Он был таким…
— Каким?
— Угрожающим. Никогда не замечала в нем этого. Я думала, он просто выскочка, позер.
— А он не такой? — заинтересованно выгнула бровь Тей.
— Нет. Не такой, — ответила я, все еще под впечатлением от его взгляда. — Все, закрыли тему. Когда там наши платья принесут? Ты не в курсе?
К обеду народ занервничал, и мы вместе с народом. Пока ждали нянюшек у барьера, перед нами споткнулись три слуги, прошла одна полуодетая дебютантка, за ней две такие же, в полном трансе, а когда возвращались в наши комнаты, мимо проскакал организатор, месье Поплин, нас не узнал… поначалу, а, рассмотрев, побледнел, посерел, и поспешил спрятаться за стоящую по случаю статую. Неудачно, на мой взгляд. Перья павлиньи его выдавали, как и тонкие ноги в фиолетовых лосинах. Зрелище еще то.
