— Что? — Тей неожиданно остановилась, а я удивилась и нахмурилась, увидев, как побледнела подруга. — Откуда ты знаешь?
— Эвен говорил, когда контракт мне принес.
— А, — отмерла она и спряталась от моего внимательного взгляда за кустом роз.
— Тей, а ты ничего не хочешь мне объяснить? Что у вас за дела с Солнечным принцем?
— Ничего, — фыркнула подруга, а сама искромсала сорванный бутон. Заметила, позволила лепесткам осыпаться на траву, и передернула плечами. Ее вымученная улыбка, выдаваемая за беспечную, не только не развеяла сомнения, но еще более укрепила меня в подозрении, что в истории с Солнечным принцем что-то не чисто. Но я решила до поры до времени на Тей не давить. Будет еще возможность и не одна. Тем более, что завтра мы идем в дом Мариссы, примерять наши обновленные платья, которые Дивия, наша личная модистка, уже начала шить.
— А что там с невестами? — все же рискнула спросить я. Не то, чтобы мне интересно, просто хотелось бы быть готовой ко всему, наверное.
— Да ничего, — пожала плечами Тей. — Паэль ежедневно таскает славную троицу на завтраки обеды и ужины, а Инар все также не обращает на ее потуги никакого внимания. От Сирель все в восторге, она восхищает публику своими нарядами, красотой и взглядом клинической идиотки, Нариэль молча смотрит в пол и дрожит, стоит только кому-то с ней заговорить…
— А Тара?
— А Тара бросает влюбленные взгляды на Инара.
— Прямо так и бросает? — не поверила я, и признаться, слегка заревновала. Я очень люблю Тару, но Инара я люблю больше, и не уверена, что смогу так просто смириться, если вдруг он объявит своей невестой ее. Хотя нельзя не признать, что она бы идеально подошла на роль повелительницы Илларии. Умная, добрая, красивая, благородная и очень-очень милая, а самое главное — она дэйва. Идеальная во всех смыслах кандидатура. И я с болью в сердце признаю, что если бы не дурацкая история с истинной, Инар бы мог быть с ней счастлив.
Ну вот, сама себе испортила настроение. И сад, и фонтан, и даже рыбки совсем перестали радовать, да еще Тей со своими мыслями…
— Не явно, конечно, но Инар, думаю, догадался. Он не идиот.
О, в этом я как раз не сомневаюсь.
— И что?
— Я подумываю дать Таре пару советов, как обратить на себя его внимание, какие темы затронуть в разговоре, чего следует избегать, а от чего и вовсе отказаться. Не уверена, что это поможет. Иногда кажется, что у него нет сердца, что он просто не способен никого любить.
«Ты ошибаешься, Тей» — хотела сказать я, но, конечно, не сказала. У Инара есть сердце, и он может любить, вся проблема лишь в том, что не хочет. Боится меня, себя, самого страха, наверное.
— Твой брат очень сложный человек.
— Да, но согласись, Тара не самый плохой вариант.
— Главное не Сирель, — грустно заметила я, хорошо, что Тей, увлеченная своими мыслями, моей болезненной гримасы не заметила.
— Вот именно. Ее я готова терпеть исключительно по великим праздникам. И то не факт.
Тей хотела еще что-то сказать, но нас позвали на чаепитие. Дедуля продолжил развлекать историями из своих поездок, Одриэль млела от моих восхищенных комплиментов по поводу изумительного пирога, а Тея не переставая смеялась, чему я была несказанно рада. Всю ее мрачность, после сообщения о принце Дэйтоне, как рукой сняло. Я же чувствовала себя дома, по-настоящему дома, правда иногда, в сознании всплывал тот образ деда Агеэра, который я увидела уходя. Одинокий сломленный мужчина. Наверное, Тей права, я слишком жалостливая, иначе как объяснить мое глупое, иррациональное желание вернуться назад.
И когда принцесса засобиралась во дворец, я тоже почему-то засобиралась. Дедуля Парс обиделся, долго упрашивал остаться, но я чувствовала, что должна вернуться, не знаю, зачем и почему, но должна.
— Тебе не нужно его бояться, мы все устроим, — заверял меня дедуля.
— Я не боюсь, просто не хочу лезть на рожон. К тому же до бала не так много времени осталось. А дальше… посмотрим.
Тей вмешиваться не стала, хоть и не сомневалась, что у нее на этот счет тоже было свое собственное мнение. Но я ей благодарна за то, что промолчала. Потому что ответить на вопрос: «Почему?», я и сама-то толком не могла. Просто чувствовала, что так надо.
Эвен был в не себя. Все складывалось совсем не так, как он планировал. Все было еще хуже. В Илларии затевалось что-то очень грязное и опасное, а он впервые не видел всей картины. И воспоминание Клем радости не прибавляло.
Кто-то охотился за полукровками, выжившими в Кровавых песках. По всему выходило, что из-за пророчества, нашептанного видящими. Это было понятно. Мало ли в Илларии идиотов, способных в него поверить. И совсем не обязательно, что зачинщик всего Саргон Агеэра, о котором никто не слышал уже много лет. Эвен все же склонялся к тому, что дед Клем прав, и тот давно сгнил в земле, а вот последователи его идей наверняка остались. И единственной ниточкой к разгадке была видящая Салмея.
