— Не знаю, — задумалась девушка. Но Эвен уже выяснил все, что хотел, и продолжать разговор не было необходимости. Поблагодарив словоохотливую девушку, он отправился разыскивать в пансионе того, кто доставлял Алане записки от мифического жениха. Впрочем, «почтальон» отыскался быстро, точнее почтальонка. Одна из служанок пансиона, что примечательно — человек. Еще примечательней было то, что она факт доставки записок не отрицала, но совершенно не могла вспомнить их автора, и как они попадали к ней тоже.
— Внушение, — сурово покачала головой мадам комендант, маячившая все это время поблизости.
— Внушение, — согласился Эвен, как-то резко раздумав поселять сюда Эву. Пансион вроде и ничего, а вот шастающие по дому завороженные служанки все портят. А кто может внушить что-либо человеку? Только дэйвы, а это значит, что парень Аланы дэйв. И очень может быть, что закутанная в плащ фигура вовсе не полукровка. Вопрос только в том, почему полукровки слушались дэйва? Или они не знали? С другой стороны, может статься, что возлюбленный девушки и вовсе здесь не причем. В этом нужно было разобраться, и последней зацепкой был тот самый цветочный магазин, в котором работала девушка. Весьма ощутимой зацепкой, как оказалось.
Пока Эвен вытягивал одну ниточку, Инар схватился за другую. Спешно вызванный по магической связи мастер де Сенсер припомнил, кто занимался исследованием красной чумы.
В свое время несколько исследователей много времени посвятили этому вопросу, среди которых был и пострадавший в схватке министр Агеэра. Зачем? Инар подозревал, что из-за внучки. Он был наслышан о старых забавах «любящего» дедушки Клем, в которых тот проверял единственную внучку на прочность. Не исключено, что и красную чуму он на ней проверил, дабы убедиться, что так и да, ее внешняя антимагическая защита подстать внутренней. От этой не слишком приятной мысли Инар заскрипел зубами, и решил не откладывать на завтра то, что можно было сделать сегодня, а именно побеспокоить своего второго советника.
Да, он бесконечно уважал Агеэра за профессионализм, но крайне не одобрял его методы воспитания. В свое время ему даже пришлось оградить Агеэра от общения с Клем, и ограничить опеку. Инар не понимал, почему дед так жесток с внучкой, но с трудом верил, что из природной злобы или старых обид на сбежавшую когда-то дочь. Да, все говорило за это. Агеэра никогда не считался с мнением и желаниями Клем, даже сейчас он почти силой пытается выдать ее замуж хоть за кого-то. И эти тренировки в детстве, больше смахивающие на пытки, это почти маниакальное желание контролировать всю ее жизнь. Да, у Агеэра был отвратительный характер, более скупого на чувства дэйва Инар никогда не встречал, за исключением себя, наверное. Но было в его жизни одно воспоминание, которое не давало до конца поверить в ненависть, о которой часто упоминает Клем, воспоминание, связанное с Кровавыми песками.
Эта картина, как сейчас, стояла перед его глазами — сотни или даже тысячи полукровок, окровавленных, изломанных, мертвых. И запах крови, запах грозы. Отец отправил его искать Тею, и он, движимый скорее ужасом, нежели приказом, пошел туда, где тел было меньше, к холмам, к сгоревшим амбарам драконов. Тогда он впервые увидел Агеэра таким, сжимающим свою мертвую дочь и плачущим, нет, рыдающим раненым зверем, точно так же, как позади, у главной площади рыдал его отец обнимающий свою Мариссу.
А после, в лесу Инар нашел раненую Клем, и Агеэра сразу же бросился к ней. Не отходил, пока девочке не обработали рану на лбу, просидел рядом всю ночь, пока спала, крепко сжимая ее руку, словно боясь потерять и ее тоже.
Будущий повелитель в это время сидел снаружи, у палатки, опустошенный смертью отца, гибелью целого города, осознанием, что там, внутри лежит его судьба, маленькая и беспомощная полукровка. Он помнил дождь, который хлестал по лицу, смешиваясь со слезами, помнил крик драконов, помнил стук своего сердца, громкий, сильный, сумасшедший какой-то. Оно всегда так билось, когда он видел ее…
Он смог стряхнуть с себя тени прошлого только когда переместился в здание Тайной Канцелярии, а там его мысли заняли уже иные вопросы, другие воспоминания.
— Повелитель, — склонился в низком поклоне Тулий — первый страж чертогов Тайной Канцелярии, как всегда стоящий на посту, охраняющий мир и порядок в Илларии. Правда, мир оказался довольно хрупким, да и порядок после сегодняшнего инцидента оставлял желать лучшего. Но вечного стража не волновали сиюминутные мятежи, иначе бы он предупредил, впрочем, даже повелителю Илларии не дано было понять всю глубину мыслей этого странного существа. — Я рад приветствовать тебя.
— Как поживаешь, хранитель?
— Не жалуюсь, — отозвался дэйв в золотых одеяниях. — Ты хочешь спросить у меня что-то повелитель?
— А ты хочешь мне что-то рассказать? — усмехнулся Инар.
