— Ты чего притихла? — забеспокоился он, но разве могла Эва признаться, что ей просто хорошо рядом с ним. Вот и таилась, молчала, да рассматривала украдкой, но напрямую взгляд не поднимала, чтобы не увидел он в глазах ее интереса и симпатии.
— Красиво тут, — пробормотала она, когда молчание затянулось сверх меры. Эвен оглядел старый пожухлый садик, который Паэль почему-то терпеть не могла и запрещала убирать, и скептически выгнул бровь.
— Да неужели? О чем задумалась, ребенок?
— Я не ребенок, — все же обиделась Эва. Она уже два года как совершеннолетняя.
— Для меня ребенок. Знаешь сколько мне лет?
— Тогда вы старик, — буркнула девушка и пошла к старой деревянной беседке. Хотела там посидеть и даже сделала попытку, но скамейка прогнила насквозь. И лежала бы обиженная Эва на грязном полу, если бы Эвен снова не спас, подхватить успел и поставил на ноги.
— Осторожнее.
— Простите, — покраснела девушка. Ей было так стыдно и неудобно, прямо как вчера, когда пришлось ему дом, где ночевала, показывать. А он просто стоял, так и не отпустив ее руки, и сверлил пристальным взглядом. Эва знала, что он смотрит, а глаза поднять боялась, пока сам не заставил, подняв пальцем ее подбородок. Страшно вдруг стало и волнительно очень, и взгляд никак не отвести, но это позволило увидеть серебряные искры в его глазах, особенно когда они приблизились. Она ожидала и страшилась, что он ее поцелует, и сердце билось так сильно и громко, прямо о ребра, и в ушах шумело, и ноги подкашивались. Хорошо, что он ее держал, иначе бы точно упала.
— У тебя веснушки забавные, — прошептал он, хрипло так, словно сам боролся с чем-то, и от этой хрипотцы по позвоночнику, словно ток пробежал, или толпа мурашек. — Никогда не видел у девушек веснушек. И мне хочется их поцеловать. Можно?
Ответить она была не в силах, разве что кивнуть едва заметно.
А губы у него сухие и горячие очень, и они ожоги на коже оставляют. Вот где поцелует, там и горит, нос, щеки, уголок глаза и губы, она их непроизвольно облизала, а получилось, что и его тоже. Смутилась страшно, отпрянуть хотела, но он не дал, схватил ее лицо в ладони, горячие, сильные, но очень нежные и снова поцеловал. Эву никто никогда так не целовал, чтобы в самом сердце отдавалось, чтобы там нежность разлилась настоящая, да затопила его целиком, и горячо стало в груди, и страх пропал, только захотелось очень, чтобы и у него осталась частичка того тепла, что горела в ней. И когда он ее отпустил, прикоснулся лбом ко лбу, тяжело дыша, ничего никуда не пропало. Тепло осталось с ней, и теперь ей страшно стало его потерять. Ведь душе тоже холодно бывает от одиночества, а она уже год одинока без семьи, без близких, без Сокола своего.
— Прости, я не должен был этого делать, — почему-то начал извиняться он. За что? Она ведь не против. Или не пара она ему? Конечно не пара. Где она, а где он? Тень самого повелителя, первый ловелас Илларии, да на него такие красавицы вешаются, куда ей до них, обыкновенной, невзрачной, да еще видящей. Это в работе ее дар уникален, а в жизни… видящие редко находят того, кто готов терпеть их… эпизоды. Эва столько таких историй знала, даже и не верила, что сможет встретить кого-то, и только знакомство с майором Ледой и ее мужем вселило в Эву надежду, что когда-нибудь она тоже встретит настоящую любовь. Только не думала, что случится это так скоро, да еще когда она будет такой… никем.
Она так расстроилась из-за своих мыслей, что захотела отступить, только не смогла, сил не хватило. В его объятиях было непередаваемо хорошо, как в детстве, как дома, а ей так не хватало дома.
— Ты… — тихо, но решительно зашептал он ей в волосы, — я всего лишь Тень, не принадлежу себе. У меня нет титула, богатств не нажил, да и дома у меня тоже нет.
— А вы хотите? — только удивлением она могла оправдать свой вопрос. Она даже предположить не могла, что это он считает себя недостойным.
— Не знаю, не думал никогда, — растерянно признался он. А после вдруг сказал: — Хочу. Да, хочу дом, чтобы свой, а не дворец, и чтобы ждали меня там… ты ждала. Детей хочу, много. И тебя, такую теплую, в нашей постели. Я безумен?
— Нет, — покачала она головой, коснулась его щеки рукой и улыбнулась мягко, нежно. — Разве так бывает?
Выразила вслух внезапную мысль. Чтобы встретить и сразу понять, что это что-то родное, твое, и отпускать не хочется никогда, и чтобы мечты одинаковые, и чтобы хотелось воплотить их в жизнь, и не страшно совсем. Разве так бывает? Чтобы сразу?
— Не знаю, бывает. У истинных.
— Это редкость большая.
— Да, и проклятие тоже.
— Вы думаете, что мы… — Эва знала, что нет, это не мифическая связь истинных, но кто сказал, что то, что она чувствовала не настоящее, или менее сильное. Нет, сейчас она могла бы с ними поспорить.
— Нет, но мне нравится то, что есть.
