— Вот как? — удивился Дэйтон. — В досье о планах эрисы не упоминалось.
— Все решилось только сегодня. Официально об этом будет объявлено на балу.
— И кто же станет избранником эрисы?
Услышав вопрос, повелитель впервые поднял взгляд и посмотрел прямо на девушку, которая даже дышать в тот момент перестала, но глаз не опустила. Он молчал не менее минуты, и Дэйтон даже решил, что он не ответит, однако, ошибся. Но то, что он сказал:
— Ваш покорный слуга, — слегка улыбнулся Инар. Девушка ахнула, ее глаза расширились то ли от ужаса, то ли от шока, а повелитель отвел взгляд и продолжил писать, словно не он только что объявил, что намерен жениться на этой девушке.
Продолжать интервью после подобного заявления было бессмысленно. Эриса была не в себе, поэтому Дэйтон быстро поблагодарил ее и отпустил. Когда за ней закрылась дверь, он не смог сдержаться:
— Ты серьезно? Эта девушка станет будущей повелительницей Илларии?
Инар снова оторвался от своего занятия и с той же легкой улыбкой посмотрел на принца.
— Что тебя удивляет? Отсутствие восторгов?
— Не со стороны девушки, — тихо заметил Дэйтон, но Инар услышал, и также тихо проговорил:
— Для меня это тоже стало сюрпризом.
Что-то еще Дэйтон спросить не успел, потому что именно в этот момент в кабинет ворвалась настоящая фурия.
Впрочем, натолкнувшись на взгляд принца, от фурии не осталось и следа. Прошло всего мгновение, и в кресло напротив уже опустилась ледяная, а не огненная принцесса.
Как ни странно, но Дэйтон отлично помнил принцессу Алатею, правда помнил он ее немного другой. Нескладной, застенчивой, страшно одинокой, такой она предстала в Арвитане шесть лет назад. Тогда ему было ее немного жаль, особенно, когда она подвергалась не самым безобидным нападкам Самиры. Однажды он даже побеседовал с сестрой на эту тему, и та рассказала, сухо, без подробностей, что маленькая огненная принцесса не такая уж и невинная, как ему кажется.
— Знаешь, какое прозвище она мне дала? Знаешь? «Прилипала». Я была прилипалой Самирой, сиротой, не нужной никому, — он как сейчас слышал ее звенящий от старой обиды голос.
— Это все прошлое.
— Для тебя, для всех, но не для меня. Я помню все обидные слова, которые она в меня кидала, я ненавидела ее, я сейчас ненавижу ее за все. Она гадина, мерзкая подлая змея. Она всем говорила, что я ябеда, что я предательница, что со мной нельзя дружить, она даже Клем настроила против меня. Конечно, она же была принцессой, все ее слушались, все. Даже Клем… я любила ее больше всех, а она предпочла ее…
Он помнил ее злые слезы, обиду, которая выплескивалась вместе с ними, и ее взгляд, жестокий и мстительный.
— Теперь все изменилось, верно? Теперь она сирота, и никому не нужна. Так пусть отведает своего собственного яда.
— Самира…
— Нет! — закричала сестра. — Ты не знаешь, что это такое, ты не знаешь!
Да, тогда ему было жаль одинокую и несчастную огненную принцессу Алатею, судьба которой так причудливо была сплетена с судьбой Самиры, но теперь ее явно не за что было жалеть. Несчастная девочка выросла, превратилась в гордую, красивую девушку, но стала ли более счастливой при этом?
— Ты явно не в духе, — заметил повелитель.
— Вовсе нет, — равнодушно откликнулась принцесса. — Вы хотели поговорить. Я вся внимание.
Фальшивая улыбка, полная закрытость и равнодушие, сквозившее во взгляде, заставили принца более внимательно присмотреться к своей визави.
— Принцесса, я рад снова видеть вас. Вы заметно изменились. С тех пор, как я в последний раз вас видел…
— Я подпалила платье вашей сестры, — почти с вызовом перебила его она, при этом ее глаза так полыхнули, что он удивился.
— Да, я что-то такое припоминаю.
— Всего лишь припоминаете? — хмыкнула принцесса. — Кстати, как она поживает? Шрамов не осталось, нет?
— Тея! — осадил сестру повелитель, попытался осадить, по крайней мере.
— Простите, принц, — спрятала свои колючки девушка, снова превратившись в ледяную, полностью контролирующую себя принцессу. — Я не желала вас хоть как-то задеть.
— Вы меня не задели, — ответил он, удивляясь все больше и больше. Огонь, заключенный в лед, смертельно опасно, но как будоражит, бьет по самым нервам. — И раз мы это выяснили, давайте перейдем к интервью.
— Я вся внимание, — расплылась в прежней фальшивой улыбке она.
Больше вспышек гнева с ее стороны не было. А ему почему-то захотелось снова увидеть это… огонь, полыхающий в глазах. Завораживающее зрелище. Захотелось как-то ее поддеть, вытащить из этой ледяной скорлупы, и он сам удивился своему безумному желанию. Какое ему дело до ледяной или огненной принцессы? Тем более, что он приехал сюда вовсе не за ней, и ждал совсем не этой встречи все утро с момента завтрака. Ждал в нетерпении, как ничего другого до этого не ждал.
Клементина Парс, девушка — загадка, та, которую отец так жаждал увидеть в Арвитане, увидеть в качестве его жены, та, что поразила его с первого взгляда настолько, что ему показалось, будто он сошел с ума.
