Пользуясь некоторыми привилегиями биологического родителя, я получал информацию о деятельности моего сына чуть большую, чем мог бы обычный гражданин планеты. Здесь я должен сказать отдельное спасибо начальнику тюрьмы и нашему падре. Пару лет назад от них мне поступило предложение написать письмо моему сыну – начальник тюрьмы лично готов был поручиться за то, что послание дойдет до адресата. Еще месяц мне потребовался для того, чтобы собраться с мыслями и написать письмо Томасу – я предполагал какого мнения он обо мне после всего случившегося, но внутри меня тлела надежда, что сын все же отреагирует на письмо, и что, возможно, мне даже удастся увидеть его наяву.
Сумбурные мысли о том, что написать сыну, не покидали меня очень долгое время, но я остановился на простом и лаконичном письме, в котором просил прощения за то, что не могу быть рядом с ним в минуты его триумфа. И что очень хочу его увидеть.
Ответа мне пришлось ждать почти шесть месяцев, и надежда во мне уже почти умерла. Бумажная корреспонденция – единственный доступный вид связи, который стражи порядка в тюрьме могут проверить и, потому, разрешают, мне вручили в воскресенье перед Рождеством. Наверное, Бог услышал мои молитвы и сделал мне, недостойному, настоящий подарок. Ответное письмо было совсем небольшим, но очень теплым – Томас хотел бы познакомиться и поговорить с тем человеком, которым я стал по прошествии стольких лет. У нас завязалась небольшая переписка. Мой сын, моя гордость, был готов встретиться со мной вновь! А пока, ссылаясь на большую загруженность, обещал весной взять небольшой отпуск, и приехать сюда, на остров, чтобы провести со мной хотя бы немного времени.
Я пробежался невидящими глазами по очередной строке взятой книжки, захлопнул ее, и пошел к окну. Там, снаружи, по-прежнему шел снег. До весны оставалось всего ничего.
Сзади послышались шаги. Я не обратил внимания – визиты в библиотеку не были такой уж особой редкостью среди тех, кто осужден на пожизненное заключение. Кто-то прокашлялся.
- Мистер Содденберг? – услышал я мужской бас.
- Да, - ответил, поворачиваясь к говорящему.
Передо мной стоял человек в черной рясе, с белым воротничком и очень знакомым голосом. В руках он держал письмо, на конверте которого было несколько красных отметок, говорящих о срочной доставке корреспонденции.
- Падре, вы ли это? – спросил я.
- Да, сын мой. Позволишь, я присяду? – просил он, легким движением руки показывая на второй стул.
- Конечно.
Это был первый раз, когда я увидел падре вот так, лицом к лицу. Наверное, он вообще впервые оказался в нашей тюрьме за пределами своей кельи.
- Сегодня утром к нам прибыло письмо, адресованное тебе, сын мой. Как ты знаешь, вся бумажная корреспонденция просматривается по прибытии. И так получилось, что, узнав об этом письме, я решил лично посетить тебя и передать его, - падре уселся в кресло. Голос его был тихим, спокойным, и даже немного скорбным. Он почти не спускал с меня глаз. У меня в животе начал шевелиться страх. – Особые случаи требуют особых решений.
Я принял протянутое им письмо. Отправителем сообщения значилось континентальное управление правопорядка. Что ж, это может объяснить срочность и скорость доставки корреспонденции. Конверт уже был вскрыт, и мне оставалось только вытащить из него само письмо.
«Уважаемый мистер Содденберг! С прискорбием сообщаем, что ваш сын, капитан Томас Содденберг, был ликвидирован в ходе проведения военизированной операции. Приносим свои самые искренние соболезнования».
У меня сжало горло, а глаза отказывались читать это письмо вновь и вновь, чтобы понять его смысл. Паре сидел рядом и молчал.
- Как… как это произошло? – хрипло спросил я.
- Он был предан другом, товарищем, коллегой, который поддался на козни дьявола. Во время одной из операций напарник выстрелил Томасу в спину, явив свое коварство, и скрылся прочь. Управление из всех сил старается его найти, - ответил падре. – Мистер Уолтер, начальник тюрьмы, сделал расширенный запрос, и узнал эти подробности.
Я почувствовал, как глаза мои защипало.
- Падре, неужели грех мой страшен был настолько, что оба моих сына должны были ответить за него? – спросил я.
- Сыновья твои явили благость свою, и жизнями своими искупили твои прегрешения. Возрадуйся, сын мой, ибо сможешь ты воссоединиться со всей семьей своей в райских садах, - ответил падре, - а не вариться до скончания времени в адских котлах.
Я промолчал. Мне нечего было ответить. Хотелось вскочить, кричать, бросать в стены все, что попалось бы под руку. Зачем нужен Бог такой, который забирает у отца детей его? Куда смотрел Он, и почему не забрал жизнь мою взамен жизней детей моих?
- Государственные похороны Томаса пройдут через два дня, в его родном городе. Мистер Уолтер готов пойти на уступки, а я готов сопроводить тебя на погребальную службу, - сказал падре.
***
