— Ирмы сейчас нет, но есть ты, а ты нужна мне в здравом уме, — он круто развернул её и потряс за плечи. — Ты понимаешь, Кристина? Твой ясный ум, твои подконтрольные эмоции, только так ты вернёшь его! Ты помнишь, что я говорил тебе? О шприце.
Тина не вырывалась, покорившись Герману — постепенно её напряжение спадало. Она не сразу осознала, о каком шприце он говорил, но затем вспомнила и ответила:
— Только я должна ввести эликсир в мёртвое тело.
— Умничка. А теперь отдохни в гостиной, развейся, а с Vitae я закончу сам.
Дружески похлопав Тину по спине, он оставил её и вернулся за рабочий стол. Тина вышла в смежную гостиную и устало села на диван у окна. Гостиная в тёплых тонах, украшенная деревянной утварью и масляными пейзажами, дарила медитативное умиротворение, которому совсем скоро она поддалась полностью. Часы в виде теремка мерно тикали над пустующим справа от Тины креслом. Африканская маска, висящая по соседству с занавесками, напомнила ей о Даниле и его археологических находках. Какое же у него бывает смешное лицо, когда он с огромным восхищением и любовью к делу рассказывает случаи с раскопок.
Как же давно она не слышала его голос. С женой двоюродного брата она общалась чуть ли не больше, чем с ним самим. А письменный чат через ВКонтакте далеко не то же самое.
Найдя в кармане джинсов телефон, Тина набрала его номер, и от её сердца радостно отлегло, когда в трубке она услышала его.
— Привет, Даня. Я не отвлекаю?
— Привет, — с ноткой удивления отозвался Данила. — Нет, что ты! Как ты можешь меня отвлекать?
Они говорили с полчаса. Говорили на самые разные темы, актуальные и бесполезные. Амплитуда её чувств то выпрямлялась в спокойствии, то ёжилась в углах тайного страха. Нужно молчать, нужно молчать о Марке. Но чем дольше она слушала добродушный, такой тёплый голос Данилы, тем тоньше становилось её желание скрываться.
— Даня, — решилась Тина, — а давай мы встретимся на выходных? Ты занят?
— Нет-нет, конечно, давай! — он невероятно обрадовался этой новости. — Как насчёт воскресенья?
— Отлично! Можешь прийти с Агатой, я буду рада вам обоим!
— Непременно. Хочу поглядеть, как ты изменилась. Агата мне показывала, что ты сотворила со своими волосами. Зелёные как тина.
— Даня! — она засмеялась. — Нет, ну, конечно, ты поглядишь. Ах да! Думаю, я уже достала тебя, но всё же…
— Ради всего святого, не начинай, — с шуточным раздражением ответил Данила.
— Ну пожалуйста! Дайте мне принять участие хоть в одном вашем расследовании. Я хочу увидеть тебя и Агату в действии.
— Ага. Агата и Кристи, две величайшие девушки-детектива всех времён.
— Даня! — Кристина засмеялась вновь.
— О, я так и буду вас называть! Агата и Кристи! Прекрасно звучит.
— А я тогда опять буду называть тебя Даниэлем, — парировала Тина.
— Что ж, это будет взаимно.
— Ну, тогда до воскресенья?
— До воскресенья. Пока!
И Тина повесила трубку.
Между тем Герман невольно подслушивал их, пока его ловкие руки работали над эликсиром. Последний штрих… Всё почти готово.
Герман вывел над жидкостью формулу Воздушных Рун, которую он сочинил для проверки её действенности. Где-то он вычитал, что в таком эликсире должна таиться скрытая энергия, и она пробудится, если запитать её магией рун. Загоревшиеся в воздухе символы впитались в состав. Как обычно Герман ожидал, что ничего не произойдёт, по крайней мере, внешне.
Но на этот раз эликсир вспыхнул изнутри и точно так же быстро погас, хоть и блёклое свечение от ртутных переливов никуда не исчезло. И вот бутылочка с лекарством серебристого цвета, словно сама эссенция души, отдавала блеском при малейшем прикосновении света.
Боже, неужели это всё? Наконец-то! Теперь это был конец. Он нашёл формулу Vitae!
На это раз Ирма будет жить. Она увидит, что он не лгал. Он справился, и она лично убедится в этом.
Окрылённый успехом, Герман вскочил со стула и закружился от счастья. Надо срочно сообщить об этом Кристине. Она тоже ждала этого с нетерпением. Он готовился буквально влететь к ней на воображаемых крыльях, но вовремя остановился у прохода.
— Алло, Тимофей?
Он застал этот телефонный разговор как будто специально, как если кто-то нашептал ему, что он изменит всю их последующую жизнь. Предчувствуя это, Герман затаился за стеной и внимал каждому слову, звучащему из гостиной.
— Слушай, я очень хочу с тобой встретиться, но — нет, это не то, о чём ты думаешь. Это насчёт Марка… Да, считай, что нашли, но… У меня его вещи. Марк оставил их в больнице, и я взяла их, хоть я тебе и не сказала… Я не хотела, чтобы ты видел, во что он превратился. Ты бы видел его блокнот из сумки, это тотальная одержимость!.. Да, я тоже уверена, что это из-за силы полутени, и потому… Мы с тобой уже говорили на эту тему — бросай! Бросай эту силу! Ты хочешь стать таким, как он?.. Ты уже их видишь? О, чёрт, ты покалечишь себя…
Вне сомнений, это тот Тимофей, который давний друг Марка, подумал Герман. Значит, полутень одолела и его. А по заверениям Марка он с достоинством придерживался телесной жизни.
