Когда он выбрался из морга, на улице стояла глубокая ночь, осыпаемая снежинками в оранжевых лучах фонарей. Чёрной тенью Марк проносился в тусклом свете, рассекая снежные хлопья, дабы скорее выбраться с территории больницы. Уйти, забыть, сгинуть из этого мира.
А преследователь не переставал бежать. Благо, Марк был гораздо быстрее этого чудака. Иным краешком сознания он бы с радостью восхитился упорством Сафонова, но сейчас он был одержим единственной мыслью — спастись. И спасти других от самого себя.
«Отчего же ты такая шустрая, а, пенумбра?»
Хромота истощала силы с каждым шагом. Осознавая, что физически он парня не догонит, Денис затормозил. Извилистая струйка пара сорвалась с его иссохших губ, уходящим теплом обвивая стужу.
«Пусть я и не разглядел твоего лица, это не помешает мне достать тебя!.. Если только у меня получится. Только не как в прошлый раз!»
Денис пистолетом направил руку вслед уносящейся полутени. Тонкие импульсы, содрогающие кровь в жилах, словно антенны уловили частоту, на которой шипели истерзанные мысли беглеца. «Я остановлю тебя».
Связь установлена, осталось лишь проникнуть ещё глубже, в само подсознание. Убедить гипнозом, заставить ноги подкоситься. Незачем бежать. Остановись! Помехи мешали сосредоточиться. Почему ты всё ещё бежишь!..
Что-то лопнуло в мозгу Дениса, и он ничком повалился на мокрый асфальт. Перед тем, как его глаза заволокло дымкой, он ясно почувствовал, как переплетения его разума будто порвались с неприятным щелчком.
Связь прервалась, так и не наладившись.
Но Марк ушёл не далеко. Затерявшись в ночной темноте, когда он в панике забежал в гущу деревьев, он слился с ней душой и телом и рухнул наземь. Навернулись слёзы. Кругом сплошная, непроницаемая тьма. Он без сознания? Не похоже, влажная трава ощущалась слишком реально.
А как бы он хотел… как бы он хотел лишиться сознания… заснуть и не проснуться.
Знакомые слова всплыли в памяти. Кто-то сказал это ему. Вспомнить бы, кто…
Полутени бессмертны, значит? Теперь он знал наверняка, что нет.
Сердце полутени сильнее простого человеческого. И, между тем, оно такое уязвимое…
Я сплю, но с открытыми глазами. Бесконечный кошмар.
И во мгле я чувствую предназначение моей души.
Мы все рождены, чтобы оставить шрамы глубоко во множестве сердец.
Но могу ли я поверить, что я — избранный?
Kamelot — Insomnia
[10 декабря 2015 года]
— Присаживайся. Я готова выслушать абсолютно всё, что беспокоит тебя.
— Спасибо.
Марк опустился на предложенный ему стул.
Эта рыжая девушка, сидящая напротив него за столом, — главная цель его визита.
Прежде, чем явиться, Марк специально изучил отзывы, и оказалось, что в Интернете о ней пишут много хорошего. Когда он позвонил ей, чтобы договориться о встрече, все сомнения рассеялись. Он сам не ожидал, что она настолько поразит его воображение. И когда Агата впустила его на порог, открытая и улыбчивая, в его голове мельком пробежала мысль, что она не менее чем воплощённая посланница с Небес. Вся её одежда включала в себя исключительно белые и светло-серые цвета, от блузы с волановым воротником до изящных остроносых туфелек. От неё веяло особым теплом, способным изгонять любую тоску.
Пожалуй, Кристина не зря её рекомендовала.
Агата Северская сложила руки на столе и мягко спросила:
— Расскажи о себе. Что тебя привело ко мне?
— Ну, что сказать… Меня зовут Марк Вихрев, 94-ого года рождения, учусь в Университете кино и телевидения…
— О, Господи, я будто досье на тебя собираюсь писать! — Агата засмеялась, но после приняла весьма строгий вид. — Нет, я серьёзно. Не бойся. Расскажи, как есть, — она протянула правую руку, сканируя необычного клиента. — Я чувствую… как тебе тяжко. Как будто твоё сердце во власти зла. Его обволокла чернота.
Видимо, так оно и есть, подумал Марк.
Выбирая, с чего начать разговор, он осматривал комнату, куда его пригласила колдунья. Цветочные обои, плотно задёрнутые занавески, по-женски уютный интерьер, тусклое, но приятное освещение лампы. Покоящиеся под её зонтиком спиритическая доска и разбросанные рядом камни различных расцветок придавали обстановке лёгкий эффект таинственности. Сладковатый запах духов щекотал нос. Больше всего Марка, конечно, заинтересовало белое пианино с развёрнутыми нотами какой-то песни. Она ещё и пианистка? Вот бы послушать. А то и вовсе устроить этакое соревнование клавишников.
Чёрт, о чём он только думает, что за чушь?.. Пора бы ответить что-нибудь Агате.
Нет. Нет, он ещё не готов.
— Красивая подвеска, — уходя от разговора, сказал Марк.
— Спасибо, — Агата засмущалась, погладив серебристый крест с выделяющимся прозрачным камнем посередине. — Подарок родителей. Я его часто ношу.
— Они, должно быть, вам сильно дороги.
— Конечно! Это же мои родители, — из-за его скептичного замечания она смутилась. — А что, у тебя с твоими родителями… не очень ладится?
— Да уж. Всё очень сложно.
