Его родители в разводе. Когда ему было пятнадцать, он остался с отцом, который постоянно задерживался на работе, а то и вовсе пропадал в командировках. Прямо, как сейчас. Но нет, Марк не жаловался. С него хватило беспричинной жестокости матери, постоянной ругани с отцом и абсолютного безразличия к его персоне. Он довольствовался одиночеством и дорожил им даже больше, чем теми моментами, когда отец приезжал домой. Он никогда не подозревал, что Марка тянуло к магии — так же, как и мать не предполагала, что его влечение было серьёзным. Они и не узнают. Не нужно.
— Но я не об этом пришёл говорить — наконец, сказал он. — Я пришёл по наставлению Кристины.
— Кристины? — Агата, казалось, удивилась, но затем улыбнулась. — А, Кристина! Так ты тот самый её друг?
— Тот самый? «Чёрт, и что она наговорила обо мне?» Хм, наверное?
— Она о тебе хорошо отзывалась. Говорила, что ты особенный, что у тебя некий дар, который возвышает тебя над прочими людьми…
— К слову, о даре… — Марк выдержал паузу. — Вы наверняка слышали о полутенях?
При их упоминании Агата содрогнулась. Она слышала.
— Ах, вот оно что. Это многое объясняет.
— Что именно?
— Тьму в твоей душе, — Агата вытянулась вперёд. — Как ты стал полутенью?
«Ни слова о Доме Слёз. Ей не нужно знать, — думал Марк, теребя амулет с пентаклем. — Минуточку… раз она не знает, Крис меня не выдала? Вот молодец. Как хорошо».
— Я чуть не утонул. Три месяца назад. Мне… мне трудно рассказать об этом…
— Хорошо, я поняла. Ты только не волнуйся, — снова её улыбка, но на сей раз фальшивая.
«Ему не то, чтобы трудно рассказать. Он не хочет говорить. Ладно, захочет — объяснится. Но если он ожидает, что я просто так возьму и вылечу его душу, то он ошибается».
В любом случае Агата всегда умела подходить к проблемам деликатно.
— Так что же беспокоит тебя? Что именно причиняет тебе боль? Чем больше ты скажешь, тем легче тебе станет.
Её интерес вполне закономерен, и от этого не уйти. Если задуматься, он сам когда-то был таким же пытливым. Хотя бы из этого он удовлетворит её пожелание. Но нет, ему от обычных слов легче не станет.
— Я страдаю частыми обмороками. Раз в день или два я обязательно потеряю сознание, хочу я того или нет. Но если с этим я как-то смирился, то со следующей проблемой я смириться не могу… Я стал постепенно терять память. Раньше это было терпимо, но теперь… когда мною овладевает тёмная сторона… Я бываю очень жесток по отношению к призракам, когда я вне тела. Я беспокоюсь о том, как бы я не навредил живым… тем более, если я могу бессовестно забыть, как причинил кому-то вред.
Агата внимательно слушала несчастного клиента, сочувственно покачивая головой, и смотрела на него, не отводя взгляда. Это был первый случай, когда её лично посещает полутень. А уже такой тяжёлый случай. Настолько тяжёлый, что одного её вмешательства будет мало.
— Скажи честно, Марк. Ты использовал свою способность в основном для одного себя, да?
Марк отвернулся, положив руки на спинку стула. Герман был прав, общение с Агатой затягивает. Так недалеко и до того, что он невольно взболтнёт про Дом Слёз и Ирму… Ирма! Ей-то он точно помогал, и при помощи способности полутени! Он, как и Герман, хотел выручить её из беды! Она ему нравилась… Когда-то нравилась.
Да кого он обманывает? С самого начала он принял зов о помощи лишь потому, что он любил казаться особенным для кого-то. Быть избранным.
— Да. В основном для себя.
«Так и знала! Немало экстрасенсов пошло по тому же пути, тем более в нашем возрасте. А это чревато последствиями. И эти последствия, похоже, уже настигли его».
Агата быстро поднялась и, обойдя стол, встала перед Марком:
— Знаешь, в чём может быть проблема? В тебе, вне сомнений, есть сила. В тебе есть сила, которой нет у многих других. Эта сила требует свершений. Благих дел. Иначе она увянет, или тем хуже — поработит тебя.
Лица призраков, попадавшиеся на его пути, плачущая Ирма, свирепый как лев Герман… Марк горько засмеялся.
— Да кому нужны эти благие дела, если их никто не ценит? Я однажды пытался, как говорится, служить на благо обществу, а что взамен? Чушь! Одно презрение. Или забытьё. А моё тело состарится и сгниёт, когда внутри него уже тлеет моя душа.
— Зря ты так говоришь. На свете есть как минимум один человек, который обязан тебе твоей добротой.
О да, он понял намёк.
— Крис? Нет. Я никак не добр к ней. Я жалею её пустые чувства, но не более.
— Но ты пришёл. Пришёл по её совету.
Увы, она права. Ему пришлось смириться. И зачем он только пришёл?
Марк прошёлся к пианино, провёл пальцами по его клавишам, опустив глаза.
— Это потому, что я потерял надежду.
Одной рукой он наиграл первые ноты с разворота песни. «Light creates us all. Pride divides us all. Life is meaningful. Soul survives us all».* Кажется, он узнал, что это. Какое совпадение. Буквально на днях он слушал то же самое.
Он думал о чём угодно, но только не о том, о чём нужно думать.
