Марк содрогнулся. Что-то новое родилось посреди язвы его души подобно цветку, выклюнувшемуся из чёрного пепла. Нежное тепло осело на плечах, усадив его на банкетку. Оно как вода вымывало из него страх и неверие. И он был по-настоящему спокоен, безмятежен как дитя — но надолго ли?
— Я проведу через тебя целебную энергию. Она вытеснит большую часть того зла, что ты хранишь в себе. С остальным злом ты должен справиться сам, иначе оно вернётся с большей силой. Только ты можешь изменить себя, помни это.
Марк покачал головой.
— Я так и думал. Всё придётся делать самому.
— Нет, я не это имела в виду! — негодующе воскликнула Агата. — Конечно же, ты можешь, и тебе стоит пользоваться помощью, которую тебе предлагают. Только последний шаг за тобой, — её руки спустились с плеч Марка по спине. — А теперь ничего не говори. Просто расслабься.
— В последнее время я расслабляюсь только с музыкой, — посетовал он.
— Тогда давай. Я вижу, ты умеешь.
И Марка вновь потянуло на игру. Уже двумя руками он источил из пианино целительные звуки. Вместе с энергией Агаты они уносили его далеко-далеко, куда не ступит никакой чужак, прочь от жестокой реальности, которую же сам сотворил. Он утопил себя в тёплой музыке. Он стал её частью. Она стала его жизнью.
«Решил начать новую жизнь?»
От этого ржавого голоса, рупором прогремевшим внутри, Марка передёрнуло до костей. Агата отшатнулась от него, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, который оказала его душа.
«Что же так? Хочешь отказаться от дара пенумбры? От дара, поднесённого тебе мною?!»
Марк искривился, шипя от боли, уткнулся лицом в колени, стянул на затылке волосы. Сорвать бы вместе с ними мысли этого демона. Тепло уходило, уступая место холоду.
«Отрицаешь? А ведь я слышу тебя. Признай, ты больше не хочешь быть пенумброй».
Агата бросилась к Марку, и её вновь оттолкнуло от него будто ударом тока. Это отзвук не от его души, а от чужеродной энергии. Он находился под чьим-то мощным влиянием. Срочно избавить его от этой грязи, не то он сгинет!
— Марк! Сопротивляйся! Прогони его из себя!
Ногти беспощадно впились в кожу. Проклятые мысли скреблись под ней, и Марк, борясь с ними, расчесал затылок до крови. Голова гудела, готовая разорваться от нарастающего давления.
«Что тебе нужно от меня, Вентиус? Ты уже получил желаемое! Оставь меня в покое!»
«О, да, я уйду. Но помни, отказ от даров дорого стоит. Или же душа Ирмы и есть твой откуп? Она потеряла для тебя значение?»
Ни в коем случае! Смерть Ирмы не была дьявольским жертвоприношением, он хотел спасти её! Она многое значила для него! А теперь выходит, что он трусливо спасал собственную шкуру вместо того, чтобы…
«Сдаёшься?» — заскрежетал Вентиус.
«Как бы ни так…»
Сзади раздался выкрик, и в спину Марка как будто воткнули горящий факел. Вскинув голову, он завопил от невыносимой боли, которая копьём проникла в душу сквозь измученное тело, обрезая связь с духом проклятого дома.
— Отродье Тьмы, сгинь же немедля! — глухо кричала Агата.
«Копьё» резко вынули, и за обжигающей болью последовала неподдающаяся объяснению лёгкость, как от той энергии, которую излучала собой Агата. На грани обморока Марк сполз с банкетки и свернулся калачиком. Сквозь силу он поднял глаза.
Над ним в полуобороте стояла самая настоящая ведьма. Руки подобно факелам полыхали синим пламенем. Взлохмаченные рыжие волосы в контраст с ним падали на лицо, в приоткрытом рте угадывался яростный оскал. Заметив на себе его взгляд, Агата потушила огни и заправила локоны за уши. Та же самая добрая Агата, какой она была минутами ранее.
— Ну как ты? Прости, было больно, но только так я бы его выгнала.
Марк ухватился за протянутую ею руку и поднялся во весь рост. Эта лёгкость по всему телу, это живое тепло… тьма ушла! Он ясно это чувствовал! Вентиуса больше нет в его разуме. Он даже позвал его мысленно, чтобы проверить. Вентиус молчал.
— Агата… — Марк оглядел себя и посмотрел на ладони, словно бы на них переписались линии судьбы. — Как вы это сделали?!
Агата присела на край банкетки, побледневшая, магически ослабленная.
— Мой огонь называют Небесным. То есть, священным, — заговорила она. — От него бежит любая тьма. Но не думай только, что её так легко изгнать. В тебе слишком много скрытой тьмы, Марк. Слишком много. Я боялась, что… убью тебя.
Марк сел рядом с ней, плечом прижавшись к её плечу.
— Хотел бы я покончить со всем этим… Простите, что втянул вас.
Его колючие слова настолько задели её, что она откровенно растерялась:
— В см… в смысле «втянул»? Никакого «втянул»! Это мой долг — спасать и защищать. Даже, если бы ты не пришёл ко мне сам, а я как-нибудь вышла на тебя, я бы…
Она осеклась, прислушавшись к шорохам. В прихожей зашуршал ковёр. Слабое свечение из-за двери выдавало присутствие незваных духов. Сквозь стену в комнату просочились трое, два тающих призрака и один на грани, которого они держали под руки как заложника.
— Вот он! Я же говорил, он здесь!
— Какого чёрта! — Агата вскочила с места. — А ну, убирайтесь, вам здесь делать нечего!
