Умирающее солнце уходящего дня лилось малиновым светом на призрак Ирмы, заставляя сверкать его радугой подобно алмазу. Для Марка сей призрак стал воплощением собственного бессилия, своего собственного порока.
— Только умерев, чувствуешь разницу между жизнью и смертью. Даже полутенью я умела чувствовать этот мир как живая. А теперь… я будто онемела.
Ирма, бедная Ирма. Он поступил так, как считал нужным, а в результате…
— Погоди-ка. Но ты вышла из Дома. Значит, я…
— Это ничего не значит! — холодно ответила Ирма. — Я та же пленница, запертая с растаявшими душами.
— Ира, я… — Марк хотел обнять её худые плечи, но Ирма оттолкнула его с такой силой, что его грудь интенсивно запульсировала.
— Ты убил меня! Ты бросил меня здесь!.. Чтоб ты сгорел в Аду, эгоист!
Она убежала к Дому. От огня её души летели белые мотыльки энергии, составляя за ней в воздухе белую полосу.
Эгоист? Это он — эгоист? А для кого он так старался?
Вдоль проведённой полосы Марк поспешил догнать её, разнося по ветру застывшие огоньки. Ирма прильнула к колонне крыльца, и её злоба сменилась грызущей тоской. Марк осторожно подступил к ней, всем своим желанием стремясь успокоить её.
— Ира… Когда я впервые пришёл к Герману, ты просила о смерти. Ты постоянно, всегда просила меня о смерти. Помнишь?
— Да… Я просила. Когда-то.
Ирма потупила взгляд, воскрешая в памяти те редкие, но прекрасные моменты фальшивой жизни, проведённые не с кем иным, как со случайно обретённым другом, который навсегда изменил её внутренний мир, пустив в него свой.
Она мечтала о человеке, с которым она разделит невзгоды, с которым она разыщет своё счастье. Она мечтала о том, кто высвободит её из клетки, спасёт от навязчивого брата, вытащит из ловушки, подстроенной жестоким роком.
В итоге она сама оказалась высокомерной эгоисткой.
— Я молила о смерти, когда решила, что лишь она послужит мне освобождением. А моим настоящим освобождением был ты, Марк! Без тебя я бы так и сгнила и телом, и душой. Герман лечил меня из-за амбиций, ты же потому, что хотел моего излечения. Ты был близок к моему спасению, ты же всё и разрушил. Вместо свободы от жизни я получила заточение смертью.
И, в конце концов, они оба ошибались насчёт друг друга.
— Ну уж нет! — зарычал Марк. — Я… Ты… Ты пойдёшь со мной!
Марк потянул к ней руку, чтобы удержать подле себя. От одного лёгкого прикосновения его ударило током, и он едва не упал наземь, сдержав надвигающийся обморок. Ирма испуганной кошкой сорвалась со ступеней и бросилась к дверям.
— Видишь? Я не могу уйти с тобой… — её ярость ушла, оставив спокойную печаль, наворачивающуюся солёными каплями.
— Тихо, тихо. Послушай. Герман воскресит тебя. Если будет нужно, я тоже сделаю всё, чтобы вернуть тебя! Я вытащу тебя отсюда! Поверь мне вновь, я не желал ничего из того, что произошло с тобой.
— Герман не простит тебя, — заметила Ирма.
— Ну и пусть! Если же Герман не сумеет воскресить тебя, то уж я обязательно прорублю тебе проход на небеса!
— Пустые слова!
— Я соберу лучших магов, чтобы они разрушили это проклятие!
— Ложь! Ты только хочешь…
Конец фразы затонул в мощном бое часов. Дом Слёз готовился к растворению. Невидимой волной Ирма отшвырнула Марка от крыльца и, встав в дверном проёме, вздёрнула голову с долей снисхождения.
— Но спасибо хоть за иллюзию надежды. Право, яд был бы лучше ножа.
И она нырнула во тьму искажающегося зала. Двери захлопнулись, едва Марк метнулся к ним. Но ничего, Дом Слёз, растворяйся! Убегай от расправы! Где бы ты ни оказался после перехода, он найдёт способ пробраться в твою грязную утробу.
— И не мечтай! — ответил на его мысли знакомый женский голос.
Этот звон часов пробил неожиданно громко, оглушив Марка на достаточно долгое время. Пока часы отбивали время отбытия, разбивая глухоту, что-то схватило его за капюшон, спустило на землю с расплавляющихся ступеней и насильно оттащило от Дома. Слух восстановился, и Марка грубо развернули.
— Посмотри на меня! А? А?!
Хозяйка особняка собственной персоной встала перед ним, разочарованная, разгневанная до глубины сущности.
— Ты просто дурак! Дурак, которых я ещё не видывала! Я предупреждала тебя, я просила не приходить, ради твоего же блага, смотри же теперь — что же ты наделал?!
Её фигура вспыхнула кроваво-красным, выпустив наружу искры и пары гнили. Спутанные волосы слились с источаемым дымом. Когда-то красивое платье превратилось в рваные, грязные лохмотья. То был истинный облик проклятой души. Душа Анны бесповоротно принадлежала духу Дома Слёз. Участь её была предрешена давным-давно.
— Чем сильнее Вентиус, тем слабее я. Когда он получит должную силу для освобождения, я навсегда лишусь рассудка и памяти, став его рабыней. Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я убила тебя?
— Я ничего больше не хочу, я хочу спасти Ирму, и если вы мне не сможете помочь, я подожгу Дом Слёз ко всем чертям!
— Ты не посмеешь! — её крик размножился втрое, парализовав Марка до последней клеточки тела, и в следующую секунду он лежал на земле, придавленный горящим призраком. Цепкая хватка Анны сдавливала горло и, казалось, готова прожечь его огнями проклятия.
