— Пуританий предотвращает действие Обскурантия, если его принять в течение пяти минут, — объяснила Агата, покрутив бутылочку. — Откуда он вообще у тебя взялся? Ты бы так полдня пролежал без сознания, ты понимаешь это?
Разумеется, он понимал. Потому-то он его и принял.
Временами он брал Обскурантий из запасов Германа, когда начал опасаться за сохранность как своего тела, так и души. Вовремя же он припас себе несколько бутылочек. С долей Обскурантия в его крови никто не завладел бы телом в его отсутствие, пусть и он сам не вернётся до окончания действия зелья.
Но Агата заставила выпить противоядие. Призраки, поражённые растворением, сгинули вместе с помрачнением.
И Марку не оставалось ничего, кроме как довериться ей. Но ненадолго…
Агата отвела его обратно в квартиру. Она настоятельно советовала переждать некоторое время у неё, пока он до конца не оклемается: «Считай, я тебе это как врач говорю». Оставив полутень в комнате наедине с собой, Агата пошла на кухню заваривать чай. Когда она закончила, она зашла за Марком и обнаружила, что он исчез. Как он уходил, Агата не слышала, а в квартире слышны звуки из всех комнат.
Он ушёл при помощи Воздушных Рун. При свете Небесного пламени проявились следы их магии.
Куда он ушёл? Почему? Он не доверяет ей? Не верит, что она сможет помочь? Или что-то держит его?
Опутанная противоречивыми мыслями, Агата потянулась к телефону. Кое-кто очень жаждал узнать результаты.
— Привет, это я. Тут Марк приходил ко мне… Всё гораздо сложнее. Что-то в его душе отвергло мою энергию, а после к нам наведалось трое тающих, и он сбежал. Слушай внимательно, настал твой час икс. Говори с ним, наблюдай, не упускай из виду. Как только его состояние начнёт ухудшаться, немедленно звони мне, ладно? Как только даже заподозришь неладное, срочно звони мне!.. Ему слишком опасно оставаться одному…
Вчера он заглотил целую горсть снотворного. Он умел забывать, но так и не научился забываться. Надеялся, что чрезмерная доза удержит его в теле, запрёт на замок посреди пустой темноты настоящего сна. Вечно спящий, вечно бодрствующий. Как же он соскучился по обычным сновидениям.
Но его вновь выкинуло из тела. Ничто не удерживало. Никогда не смыкать глаз, только так он может остаться.
А когда-то снотворное действовало и на его душу. Всё хорошее когда-то кончается.
Полдня тело Марка пролежало в квартире, скованное параличом, убившим бы его, не принадлежи это тело пенумбре. Под вечер, когда тело подало признаки сознания, он с животной радостью вселился в трещавшую по швам оболочку. После долгого и изнурительного болтания по улицам он ничего не мог вспомнить, что делал и кого видел. Голова раскалывалась как от похмелья… Нет, ещё хуже. В его мозг будто вставили штыри, через которые периодически проходил электрический ток.
Но отчего-то это чувство небытия было приятным, вплоть до волнительных покалываний по коже. Это чувство было похожим на то, что он искал.
Как же он жалок. Такую боль из памяти не сотрёшь.
Её необходимо истребить. Убить. Уничтожить. Как тот старый дом, заставивший его пустить слёзы.
Марк отправился туда. В теле. С лучами заката он шёл по сонному лесу, утопая во мху и шелухе опавших листьев. Солнечное тепло, просачиваясь сквозь ветви, вызывало нестерпимое жжение. Слабейшее дуновение ветра казалось ураганом. Он так отвык от живого мира. Задубевшие ноги еле держали его. С каждым шагом Марк тяжелее переносил телесную ношу.
Зачем он только пошёл сюда. Полетел бы духом! Сбросил бы с себя груз!
Ни в коем случае. Его ниточка истончалась. Нить сердца должна уцелеть, хотя бы ещё на время. Должна уцелеть. Тогда и он не сгинет.
Эта знакомая дорога была длиной в вечность. Но его испытанию суждено было когда-то кончиться. За деревьями зарябила пустота. Овраг был близок.
Ещё несколько десятков шагов, как вдруг Марка окликнули по имени. И он обернулся на крик, который был совсем далеко, но в ушах Марка он прозвучал так, будто кричащий был совсем рядом. Его позвали вновь. Он пошёл на голос. На короткий миг к его голове прильнула тьма, и, зашатавшись, Марк встал как вкопанный.
Из-за пышной косматой ели робко вышел женский призрак. Глаза бесцветные, испуганные. Встретившись лицом к лицу с Марком, призрак уверенно выпрямился, убрав руки за спину. Это была она. Он искал её, когда она нашла его сама.
— Я знала, что ты придёшь.
Марк отшатнулся от белого силуэта, переливающегося гневным светом, и споткнулся о торчащий из-под земли корень. А силуэт продолжал наступление, язвительно ухмыляясь.
— Что такое? Ты так бледен? Ты будто призрака увидел.
— Ирма, — начал Марк, — клянусь, я лишь хотел спасти тебя.
— При помощи ножа?! — Ирма крикнула ему в лицо, и искры мёртвой энергии разлетелись от её возгласа. — Думал, раз я была далеко от тела, я ничего не чувствовала?.. Ошибаешься. Меня пронзил страшный жар. Я горела. Вместе с моим телом, которое горело от боли. Мне больно до сих пор… — её свет угасал, затягивая ярость вглубь раненого сердца, которого она лишилась.
