— Это всё твоих рук дело, — парировала Лина. — Если рассматривать тебя как полутень, ты стал очень силён. Даже для смерти.
Но он обязан был погибнуть! С такими травмами не выживают!..
Вот он, парадокс пенумбры. Он умеет выходить из тела как мертвец, но по-настоящему умереть не так-то просто. Он погибнет лишь тогда, когда погибнет его сердце. Именно так умирала Ирма, и именно так умирали те три пенумбры, что он убил. Его сердце неистово билось с верой на жизнь.
— Зачем спасаете? — взвыл Марк, рухнув на подушку. — Почему не дадите умереть?
— Не в нашем праве отнимать чужие жизни, — на полном серьёзе ответил рыжий, почёсывая шрам на щеке. — Мне сто пятьдесят шесть лет со дня моего рождения, я повидал множество вещей, я видел смерть во всех её проявлениях, я сам обрекал людей на смерть, считая это нужным! Поверь мне, расплата за это грядёт ужасная. Я знаю об этом, как никто другой.
Марк приподнялся снова. Трещины растворения как знак порока проявились на груди и шее призрака, слившись с порезом на лице. Наконец-то, Марк осознал, что именно влекло к его персоне рыжего мертвеца. Он был убийцей. Жестоким преступником, каковым сейчас считается Марк.
Две души из разных времён, заблудшие в одном лабиринте бытия. И когда одна из них нашла свой путь к спасению, другой ещё предстоит его разыскать.
— Откуда шрам? — поинтересовался Марк.
Рыжий отмахнулся, почти что в его манере.
— Полоснули в драке. Но это не та история, которая бы тебе пригодилась.
— Тогда хотя бы скажи… а в какой мы больнице?
— Если это имеет для тебя значение, — он пожал плечами. — В больнице святой Елены.
Почему из всех больниц его привезли именно сюда? Какое немыслимое, невероятное совпадение!
А если бы он умер, Герман с превеликим удовольствием вспорол бы ему грудь в морге по соседству, мелькнула дурацкая мысль.
Нет, в этом точно кроется тайный знак. Это не случайность…
— Ребята, знаете, что? Оставьте меня. У вас свои проблемы, у меня свои. Я переживу.
«Всё, что угодно, лишь бы они забыли меня».
Призраки переглянулись.
— Ну, мы уйдём, — сказала Лина. — А дальше что?
— Ты определённо уверен, что ты справишься?
— А, может, ты не слушаешь нас, потому что мы для тебя чужие?
— Может, тебе прислушаться к тому, кому ты дорог?
— Может, тебе прислушаться к шагам того, кому ты дорог?
Шум открывающейся двери отвлёк Марка от двух призрачных доброжелателей. Когда он вновь посмотрел на противоположный конец кровати, они уже исчезли.
Никаких сомнений, кто к нему пришёл. Кто ещё с такой одышкой мог к нему прибежать?
— Зачем ты так? Ты только скажи, зачем?! — Кристина бросилась к краю койки и уткнулась носом в одеяло.
Она неизменна, подумал он. И это после того, как он чуть не убил её.
— А три дня назад ты направляла на меня пистолет, — напомнил Марк, слабо смеясь.
— А ты угрожал ножом, — ответила она приглушённым одеялом голосом и тоже нервно хихикнула. — Да, ты вынудил меня. Я и не хотела. Но это… нечто слишком разрослось в тебе.
Кристина оторвалась от белья и вложила в его руку какую-то твёрдую и холодную вещь. Развернув пальцы, Марк узнал в ней свой утерянный маятник.
— Нож я тебе не отдам. А вот это, это тебе пригодится.
Он подвесил маятник над животом, ничего не ответив ей. Круговорот воспоминаний и образов затянул его разум, когда маятник на цепочке интенсивно закружил против часовой. Ничто отныне к лучшему не изменится, как будто говорил он. Все варианты исчерпаны.
— Это бесполезно, Крис.
«И почему она не предложит мне отречься от полутени? Когда-то же она должна сказать, что разочарована во мне. Скажи это! Скажи, что ненавидишь меня».
Кристина ахнула, на миг затерявшись в мыслях. По её беспокойным движениям и мимике Марк понимал, что она стоит перед важным для себя выбором. Он ожидал от неё многого, но не того, что произошло секундой спустя. Она набросилась на него с объятиями, придавив к кровати, и что есть силы прижала его к себе. Её тепло, растопившее критичность, просочилось глубоко в холодное тело.
— Молись, Марк! Сражайся! Всё, что угодно, но не дай этому демону внутри тебя перерасти твою душу!
Изумруды её глаз сверкали решимостью, щёки пылали огнём. Напрасно. Её не переубедить. И он покачал головой:
— Крис, я серьёзно. Я никогда уже не буду тем Марком, которого ты знала. Тем более, никогда не буду тем Марком, которого ты придумала.
И он обратно вложил маятник в руки тревожной девушки.
— И забери его себе, мне уже ни к чему.
Кристина не стала спорить, хоть она явно рвалась. Она поднялась, держа в кулаке подвеску, и пошла на выход из палаты.
— Оставь эту битву, Крис. Я проиграл.
Не оборачиваясь, она выслушала его и вышла за дверь. Она неизменна, который раз подумал Марк.
И, увы, совершенно бесполезна.
Что дальше?..
Нужно досконально всё обдумать. На кону стоит куда больше, чем просто его жизнь.
