Опасаясь тайной слежки Дениса или его знакомых из экстрасенсорного общества, Герман бросил работу и перебрался в загородный дом на северо-западе Ленобласти, о существовании которого когда-то знала одна только Ирма. Теперь о нём знает Тина. Но никто более. Здесь он смог продолжить поиски формулы Vitae и ставить новые эксперименты. Амулетный маятник спасал его от чужих мыслей, но что ещё спасёт его от чужих глаз? Паранойя довела Германа до того, что за ингредиентами для химических опытов, будь то закрытая лавка или магазин «Пристанище», он при помощи сообщений посылал Тину, а затем она приезжала в морг больницы святой Елены и проходила в операционную Герман, где он лично встречал её с открытым порталом в его секретное укрытие.
Да, Герман продолжал посещать любимый морг. Построенный годами авторитет, наложивший обет молчания на братьев по скальпелю, выручал его и теперь, когда он был в бегах. Увы, иногда приходилось прибегать и к заговорам, если кто-то неугодный засветил его в здании, но это было крайне редко. От Хилина, самого верного ему врача, он узнавал о последних новостях и посещениях Дениса. Ничего не выдал, какой умница. Надо бы потом придумать, чем его наградить за это.
Для чего в принципе приходил Герман? Ему требовались трупы. Свежие, неповреждённые, желательно молодые. Как ещё проверить действенность эликсира?
Так, однажды ночью, крадучись словно вор, Герман пробрался к холодильным камерам и начал по очереди раскрывать ячейки. Одно из тел показалось ему подходящим. Парень с лиловым следом на шее не мог ответить ему отказом. Дурачок, в твоём-то возрасте какие причины кончать с собой? Вынув склянку, взяв из пальца мертвеца кровь, Герман втянул в шприц смешанный с нею эликсир и сразу после сокровенного заклинания всадил иглу по центру груди мертвеца. Реакция похожа на те, что и в прошлые разы — нервный тюк, агония, ртутное пятно под кожей. Нет, сегодня было иначе. Самоубийца закричал, резко приподнялся на локтях и распахнул веки. Герман побоялся близко заглянуть в его глаза, и издалека казавшиеся пустыми, больными, страшными.
Душу он не воскресил. Он всего лишь реанимировал тело!
Бездушный организм, высунув посиневший язык, рассмотрел фигуру Германа и, словно получив от этого какие-то ответы, опустился на поддоне и с тяжёлым вздохом отрубил питание сердца.
Герман ударил кулаком о дверь одной из ячеек. Ему нужна была душа, а не эта безмозглая туша! Он почти у финиша. Что же пошло не так?
Вдруг он вспомнил Марка. Как он, вложив в заклинание саму сущность желания, привёл тело Ирмы в действие, когда эликсир ещё был на первичной стадии. Как Ирма заявила после этого, что её уже начало тянуть в тело. Но тогда и её тело было относительно живым.
И тут Германа по-настоящему осенило.
Магия воскрешения не в одном эликсире. Она в желании его свершения. Желание, воля, переходящая в особый вид энергии.
Ну конечно же! Отчего, будучи в опасности, люди совершают самые невероятные по способностям поступки? Отчего молитвам и некоторым мыслям свойственно сбываться? Почему вообще существует магия?
Сила воли. Сильное желание. Непрерывное стремление к чему-то.
Оно и движет всеми людьми без исключения.
Это и есть катализатор. Скрытый элемент Эликсира Жизни.
Кем был для Германа этот парень на поддоне? Абсолютно никем. Оттого ли душа и не вернулась в тело и не поддержала его возрождение? В Германе не было достаточного желания, которое он приложил бы к воскрешению этого неизвестного мертвеца. Но тогда с Ирмой всё может получится! Однако, одна проблема по-прежнему стояла костью в его горле. Если эликсир и сумеет сломать границы Дома Слёз, выкрав оттуда душу Ирмы, станет ли она свободной от влияния того демона, Вентиуса?
А как быть с Марком? Личной выгоды от его воскрешения Герману не будет никакой. К тому же, у него не было его тела. Каким образом он собирается воскрешать Марка, когда у него нет его трупа?
Подождите. Три души полутеней в обмен на одну, так этот демон сказал? А что, если... Нет, как можно о таком подумать! Он не станет убивать, в отличие от этого инфантильного психопата, и он вернёт его к жизни только из-за поддержания доверия Тины.
Хотя... Стоят ли жизни эти снующие в темноте твари?
Столько идей сразу поразило воображение Германа. Былая уверенность прилила к его мозгу, рождая дополнительную энергию для достижения цели. На эмоциях, выпирающих из его груди, Герман с благодарностью пожал руку самоубийцы и, задвинув его в ячейку, поспешил убраться прочь.
[Письмо Кристины]
