Я дала спуск своим чувствам, и я выдала себя. Должно быть, я к нему привязалась. Как-никак, три месяца мы были вместе. В какой-то миг я забылась, что Герман может быть опасен для меня. С каждым днём, с каждыми следующими нашими опытами и экспериментами он становился мне слишком дорогим. Он не учил меня Воздушным Рунам, потому что условно я ещё оставалась обыкновенной девушкой без способностей, но он познакомил меня с их действием, рассказал об основах призрачного мира, показал действия иных родов магии, хотя сам в совершенстве владел лишь рунами. Хотя, стоит отдать ему должное, благодаря ему я узнала про магию заговоров. Ими я овладела быстро. Даже Герман удивился, насколько быстро. Впрочем, заговоры давались и простым людям, но не Воздушные Руны. Для них ты обязан быть экстрасенсом.
И я училась рунам самостоятельно. Благодаря твоей книге, Марк. Вот они давались мне с трудом. И я понимала, отчего. Полутень во мне была слаба. Она требовала силы. И потому, поддаваясь искушению, я временами стала выходить из тела. Я летала, как летал когда-то ты. Я была легка как пёрышко. Я переносилась куда угодно, куда только пожелала улететь.
Но оставалось место, куда не могла попасть даже я».
[Февраль 2016 года]
Она шагала по пушистому сизому снегу, освещённому луной и светом фонаря. Она не оставляла следов, не издавала шума. Мороз холодил её, но не мог навредить её телу. Потому что её тело было далеко отсюда.
Фонарь вёл Тину вдоль серых деревьев, меж которыми бродил гулкий ветер, играя с серебристыми песчинками. Волшебный огонёк словно тянул Тину за собой, за ту самую руку, в какой она держала его переносное укрытие. Она едва узнавала этот лес под покровом снега, который будто сошёл с чёрно-белой гравюры, всячески лишённый других оттенков. И только тёплый фонарь вносил новые цвета на эту забытую землю.
Путеводный свет вывел Тину к краю проклятого оврага. Снежная пелена сгладила его неровности, и его дно как будто стало чуть выше.
Дома Слёз как ни бывало. На его месте с гордой осанкой и сложенными на груди руками стоял женский призрак, излучавший алый ореол, испуская слабый дымок. Эта женщина ждала её. Она терпеливо наблюдала, как Тина спускалась вниз в овраг и с воинственным видом шла к ней навстречу.
— Вы... — Тина заговорила на ходу, но от скорости ходьбы никак не могла додумать, как продолжить фразу. — Вы, это... Вы госпожа Ульянова? Вы Анна, да?
Женщина не изменилась ни в лице, ни в позе и тогда, когда Тина остановилась перед ней. Серьёзная и непоколебимая. Плотный дым, исходивший от полов её длинного платья как витиеватые ленты, выражал одновременно и её злость, и её сожаление. Иссохшее чёрное дерево за её спиной ветвями образовывало рожки на её непокрытой голове.
— Где Дом Слёз? — спросила Тина, не собиравшаяся уходить без ответа.
— Там, куда не проникнет ни одна человеческая душа, — ядовито ответила Анна. — Вы, люди современности, совершенно забыли, что такое святость вещей, что можно делать, а что нельзя. Как же вы не поймёте, что ваша беспечность по отношению к понятиям добра и зла сыграет с вами плохую шутку?
Окинув взглядом подозрительную зеленоволосую полутень, она печально усмехнулась и опустила руки.
— Но тебя это не касается. Ты знаешь цену.
Она забрала у Тины фонарь и взмахом ладони указала на лес по другую сторону оврага.
— Уходи, моя девочка, ради всего святого. Дом Слёз поглотит тебя, стоит ему воротиться, — а после, ещё раз окинув Тину взглядом, добавила. — Ты не была Дитём Ветра тогда.
Дитя Ветра? Ах да, она слышала об этом.
— Я стала им ради Марка, — ответила Тина.
— Ради... что? — Анна воспылала огнём проклятия, на которое обречена её душа, но, быстро взяв его под контроль, она оправилась и отшатнулась. — Так, значит, ты за тем Марком.
Тина кивнула.
— Отчаянно ты его любишь. Он того не стоит.
— А вам откуда знать? — грубо сказала Тина. Честное слово, как она смеет судить о нём!
Внутренний огонь вновь заполонил душу Анны, и она, схватив Тину за запястье, насильно отвела к старому дереву и прошипела под её ухом:
— Сейчас я покажу тебе, дитя моё, что происходило здесь с твоим ненаглядным.
Острые, жгучие ногти впились в запястье Тины, и в этот миг она прозрела. На том самом месте, где стоял Дом Слёз, проявился его временной фантом, окружённый наземными облаками. Перед ней в обратной перемотке проносились последние месяцы, проходившие в заколдованном овраге. Белый снег устлали сухие выцветшие листья. Туман сменял одну картину за другой, перекрашивал непроглядную ночь в светлый день и ластиком стирал с неба солнце, возвращая тьму. Анна показала ей всё — от первого посещения Марка в компании Тимы до последнего мига его исчезновения. От и до, до и от.
Тина видела её. Ту самую Ирму. В лёгком платье она порхала над землёй, хрупкая и беззащитная, пока затаившееся в Доме чудовище не захватило её в плен. А она была довольно симпатичная. Только Герман так и не показал до сих пор её труп, который он так стремился воскресить. И всё же не похоже, чтобы Марк был к ней особенно привязан.
