Призраки во плоти полностью

Герману ни слова. Никому ни слова, что она была здесь! И вовсе молчать о том, что она пережила минутами ранее. И больше пока не выходить из тела.

Забрав книгу по рунам, она вышла из квартиры и закрыла её на ключ.

«Мы ещё свидимся, Марк. Я обещаю. И ты увидишь, то я всегда понимала тебя. Только бы ты услышал».

Только бы он услышал... Конечно! Он может услышать её! Есть один способ у неё на памяти. О, пусть он сработает.

— Почему ты предполагаешь, что он умер? — спрашивала Агата, пока чашка с чаем в руках Тины звонко дрожала в её пальцах.

— Ну, а куда он мог деться? — Тина, как могла, душила панику, растущую по мере разговора.

Сразу после случившегося она подъехала к дому Агаты и позвонила в домофон. Она не предупреждала, что придёт. Агата удивилась резкому приезду Тины, но с радостью пустила её в квартиру. Тина нуждалась в её компании как никогда прежде. По старой домашней традиции Агата угостила её чаем и выслушала о наболевшем. Даниил был в очередной археологической поездке, и никто более не мог слышать их разговор.

— Так, Тина, спокойно, я всё понимаю, но давай разберём всё как есть. Скажи, — Агата вытянулась через стол, — он сильно изменился после визита ко мне?

— Эм... Нет. «Ложь».

— Ты знаешь, куда он мог исчезнуть?

— Нет. «Ложь».

— Он делился с тобой тем, что у него на душе?

— Нет. «А вот это уже правда».

— Когда ты видела его в последний раз? — Агата всё сильнее походила на образ обворожительной и смелой следовательницы, чем она вызвала у Тины тайное восхищение наравне с противной мыслью, что она вынуждена ей лгать.

— В последний раз я навещала его в больнице 27 декабря. Его сбила машина. «Это не суицид. Не для неё».

— Как «машина сбила»? — ахнула Агата.

— Так уж вышло. Но он выжил. Более того, все его увечья прошли сами собой. А потом он бежал. Бежал из больницы, понимаешь?

— Да?.. И больше ты его не видела? Марк ничего не писал тебе?

— А зачем? — вдруг отрезала Тина, не в силах сдерживаться. Голос исказился, стал совершенно другом, будто это не она говорила сейчас, — Я никогда не имела для него значение. Это я как-то беспокоилась о нём, пыталась заботиться, даже порекомендовала ему тебя, когда он стал жаловаться на память!.. Он точно попал в беду, и всё потому, что не послушался тебя. Самонадеянный дурак... «И это всё тоже правда».

— Тина, — Агата резко поднялась из-за стола и на одно колено встала перед подругой. — Посмотри мне в глаза. Ну же, посмотри. Ты пыталась покончить с собой, верно?

«Как она..? Она же не умеет читать мысли! Или же она слишком хорошо читает меня?»

Кристина шмыгнула носом и кивнула.

— Прошу, Агата, давай воспользуемся Уиджа. Если он полутень, и он живой, он всё равно услышит нас и поймёт, что нам не всё равно! А если же нет, так он придёт... Он должен!

Агата смирилась с её упорством и молча направилась в свою комнату. Шум шкафов, тихое дребезжание стекла, удар дерева и волевой голос:

— Готово, иди сюда!

Тина заглотила остатки чая и с низкого старта ринулась в комнату Агаты. Одним дуновением с белоснежной ладони колдунья зажгла бирюзовым светом свечи на столе, на котором между ними покоилась сокровенная доска Уиджа. Она была сильнее обыкновенных, ибо была заряжена энергией Агаты. Её зов был чист как хрустальный звон, настолько чист и ярок, что его слышали призраки и полутени со всего земного шара. И они всегда знали, откуда этот зов. А главное — ради кого он сверкает.

— Положи пальцы сюда. Вот так, не бойся, — Агата зажгла новое пламя в свободной руке и вознесла его кверху. — Марк Вихрев! Мы вызываем тебя! Если ты слышишь нас, отзовись!

Они стояли друг напротив друга, сложив пальцы на костяной планшетке, которая тонко завибрировала, едва голос медиума коснулся её поверхности. Голубой огонь, будучи проводником зова, пылал в загадочном танце, разнося по свету горькое имя юноши. Планшетка кружилась по буквам доски, как крутится диск старого таксофона, пропуская сигнал сквозь границы пространства.

Спиритистки остановили планшетку. Молчание. Прошла минута. Две. Даже три.

Пламя свечей не шелохнулась ни на миг.

— Он не приходит.

Нет... Так нельзя, он не мог не услышать их!

— Почему?! — закричала Тина.

— Зря ты ожидаешь большего, — спокойно ответила Агата. — Доска Уиджа всего лишь телефон, средство для звонка в иной мир. Душа погибшего может и не придти на такой звонок. Скажем, если она не хочет встреч, или если она находится в таком месте, куда она «привязала» себя на эмоциональном уровне, и откуда она не может выбраться самостоятельно. Это может быть место смерти, любимое место, да то же кладбище... Только ты же не думаешь, что...

— Давай ещё попробуем, — настояла Кристина.