Погружаясь в темноту сознания, Марк чувствовал, как тяжелеет. Голос в голове становился отчётливее и звонче. Не без труда он поднял опухшие веки и увидел над собой испуганную Кристину, держащую его за плечи.
— Марк! Ну как ты? Тебе было плохо!
Приподнявшийся, он вновь прислонился к окну с нелепо раскрытым ртом и пустыми глазами. Тело отказывалось повиноваться и обмякло в углу оконного проёма.
— А! Твоя шея! Она кровоточит!
Он дотронулся до ноющей как после ранения шеи. Посмотрев на руки, он убедился — на подушечках пальцев остались капли крови.
— Ничего, это пройдёт, — спокойно ответил Марк, пока застывшая от страха Крис наблюдала, как раны на шее в считанные секунды затягивались и бледнели столь же быстро, как и возникли.
— К-как это? Что это…
— Побочный эффект, — выдавил из себя Марк, залившись тихим кашляющим смехом.
Более-менее оклемавшись, Марк спрыгнул на пол. Его по-прежнему шатало, и зрение покрывалось плавающими тёмными пятнами, но это было гораздо лучше, чем остаться вне тела в компании тающих душ.
— Ладно, я… я пойду, — и он поспешил вниз по лестнице.
— Ты уходишь?
— Да, — и он исчез из виду.
Кристина стояла в оцепенении, перебирая в голове случившееся. Марк сумел скрыться, прежде чем она поспешно пересекла лестничный пролёт в попытке догнать его.
— Погоди!
Она поравнялась с ним снаружи под струями дождя. Близилась середина декабря, а зима не торопилась вступать в свои права, и асфальт и кладку городских улиц украшали не снежные хлопья, а зеркальные лужи. Накинув капюшон мантии, Марк шёл меж луж, сгорбившись и заложив руки за спину. Кристина пожалела, что забыла дома зонт. Её промокшие длинные волосы стекали блестящим слоем чёрной смолы. Невзирая на дождь, Кристина преданным щенком пошла за Марком.
— Так что такое? Что-то случилось? Боже, не молчи, что случилось?
— Слушай, оставь меня, — бросил ей Марк и ускорил шаг.
Кристина замерла. Поражённая его холодным выпадом, она с трудом подбирала слова, чтобы хоть как-то оправдаться и продолжить разговор, который сама же затеяла.
— Марк, подожди! — крикнула она вслед уходящему юноше. — Прости. Я всё понимаю. Но ведь я хочу помочь, если что-то не так!
Остановившись, Марк ответил ей:
— Честное слово, Крис. Оставь меня.
— Но...
— Это не твоё дело. Да, у тебя ко мне особый интерес. Но. Это. Моё. Личное дело.
— Но если… если это касается… твоей сущности, я… я что-нибудь придумаю, — запинаясь почти на каждом слове, пролепетала Крис.
— Ты не придумаешь. И ты не поможешь мне, — Марк грубо отсёк её речь и собрался вновь уйти. Едва он сделал два шага вперёд, как Кристина снова закричала позади него:
— Ладно! Я, может, и не смогу ничего сделать!.. Но я знаю одного человека, кто бы точно смог. Она моя подруга. И она экстрасенс. Она поможет тебе, в чём бы ты ни нуждался.
Он снова повернулся к настойчивой девушке.
— И как её зовут?
На сей раз Крис ответила без колебаний.
— Агата Северская.
Где-то он слышал это имя. Надо потом у Германа спросить, кто это. Если он не забудет. Да, надо оставить записку с напоминанием. И положить её на тумбочку у кровати. Если у него не случится амнезии, его взгляд не упустит её, и он вспомнит о ней. Агата Северская... забавное имя.
Марк полез в ящик тумбочки в поисках блокнота и ручки. Когда он раздвинул ящик, его внимание задел тусклый шестигранный маятник, подаренный Германом и Ирмой. Защитный маятник! Как он мог забыть про него! Это именно то, в чём он так нуждался. Отныне никаких публичных потерь сознания. Марк с теплеющей бережностью поднял амулет со дна и повесил на шею рядом с Четвёртым пентаклем Меркурия. Полегчало вмиг. Но...
Параноидальное чувство затаившегося зла камнем лежало на окованном льдом сердце. Его сбивчивый стук выводил из равновесия, бросал в беспричинную злость. Сдержавшись, Марк вгляделся в настенное зеркало, висевшее рядом. Отражение смотрело на него с искривлённой улыбкой, скрывая пол-лица за гладкой завесой волос. Что же не так? Это всё он, Марк, что перед зеркалом, что в нём самом. Однако что-то здесь не так.
Сплошной делириум...
Из болезненной сосредоточённости его вырвал звонок из внешнего мира. Марк незамедлительно хватился за телефон, так как он ожидал услышать только одного человека.
— Да, Герман?
— Здравствуй. Ты ещё хочешь помочь мне и Ирме?
— Конечно, хочу. Что за глупости!
— Тогда приходи. Сегодня всё решится.
Герман возложил тело Ирмы на операционный стол. Давно он сбился со счёту, в который раз повторяется эта сцена. Монитор методично отбивал сигналы жизни. Марк смешивал составляющие лекарства, по мнению Германа обязанного помочь Ирме именно сегодня.
— Герман, я тут хотел с тобой посоветоваться, — Марк осмелился затеять этот разговор.
Будущий воскреситель, похоже, не сразу расслышал его вопрос, но затем ответил:
— Да? Что ж, валяй.
— Моя знакомая предложила мне поговорить с некой Агатой Северской насчёт моего изменчивого состояния.
— Хах, Агата Северская? — усмехнулся Герман.
— Вы с ней знакомы?
— Лично нет, но я знаю её через нескольких моих знакомых, включая того телепата Сафонова, с кем тебе уже повелось встретиться.
— Ну, и кто же она?
