Когда я очнулась на заднем сиденье незнакомой машины, мчащейся сквозь сгущающиеся сумерки, и разглядела впереди мужской силуэт, на меня снова накатил ужас. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота, перед глазами все расплывалось как в тумане. Нестерпимо болела рука, замотанная какой-то тряпкой. Я попыталась сесть и невольно вскрикнула от боли. Водитель обернулся, что-то сказал, но я едва смогла разобрать его слова. В них было что-то ободряющее, и это было удивительно. Я была уверена – за рулем тот, кто напал на меня в доме, и теперь увозит в неизвестном направлении. Пока я соображала, как себя вести, машина сбавила ход и через несколько минут остановилась. Приподнявшись, я разглядела за окном огни заправочной станции. Это давало надежду, что можно подать кому-то знак и вырваться на свободу.
Тем временем водитель открыл дверь и склонился надо мной, помогая сесть. От неожиданности я снова вскрикнула – это был вовсе не тот, кого я опасалась.
– Матвей, это вы? – прошептала я. – Куда мы едем?
И зажала рот рукой, сдерживая приступ тошноты.
– Подождите, Кира, я сейчас. Постарайтесь не двигаться.
Матвей вернулся с бутылкой воды и помог мне выбраться из машины.
– Пейте, вам нужно промыть желудок. Так, еще, лучше всю бутылку. И не стесняйтесь, я пока достану салфетки.
Через некоторое время мне стало лучше, в голове немного прояснилось. Запольский помог мне умыться, обтер лицо и руки.
– Теперь садитесь поудобнее, нам надо спешить. Не стоит задерживаться в этих краях.
Сил спорить у меня не было, я пыталась сказать, что нам надо позвонить Савельеву или в полицию, но Матвей попросил довериться ему и отдыхать. Чувствуя, что меня укачивает, я откинулась на спинку сиденья и задремала…
Сквозь сон я смутно почувствовала, что машина остановилась, кто-то вытащил меня и понес куда-то на руках. Я ощутила мягкость подушки, едва уловимый запах мяты и лаванды, исходящий от постели, в которую меня уложили, прохладу компресса на лбу. Долгое время я находилась в полузабытьи, не понимая, где явь, где сон. Но чувствовала, что нахожусь в безопасности…
– Кира, просыпайтесь. – Кто-то легко тормошил меня за плечо. – Вам надо поесть.
Голос был негромким, мягким, женским. Стряхнув с себя морок дремоты, я разлепила ресницы и увидела девушку, сидевшую около кровати в инвалидном кресле. Длинная юбка и свободная белая блуза не могли скрыть ее болезненную худобу. Но милая улыбка, яркие голубые глаза, нежные черты лица делали ее настоящей красавицей.
– Устраивайтесь поудобнее, подложите подушки под спину. Вам не надо пока вставать. Но подкрепиться необходимо. Сначала немного куриного супа, он придаст вам силы. – Она передала мне поднос, который стоял у нее на коленях. – А потом выпейте этот отвар, он поможет восстановить водный баланс и уменьшит последствия отравления. Матвей сказал, что вам дали что-то ядовитое. А вот и он.
В комнату вошел мой спаситель.
– Ну что, вы уже познакомились с моей сестрой? Вижу, что чувствуете себя лучше. Пообедайте, и нам надо поговорить.
– Ой, какая я растяпа, – смеясь, воскликнула девушка. – Забыла представиться: Варя. И вы сейчас в нашем доме.
Сходство между братом и сестрой было потрясающим. Только Матвей постарше и покрепче, и глаза у него более холодные. Но когда он смотрел на Варю, они теплели. Сразу становилось ясно, что между ними очень крепкие узы.
С неожиданным аппетитом я набросилась на суп, но съесть смогла лишь половину тарелки.
– Вы еще слабы, но это пройдет, – успокоила меня Варя. – Пейте отвар, его приготовила наша бабуля, а она знает толк в травах.
Девушка потянулась за подносом, и в вырезе ее блузки мелькнул медальон. Я узнала бы его из тысячи, ведь совсем недавно вырисовывала все его затейливые узоры на холсте.
Матвей поймал мой удивленный взгляд.
– Я все объясню, Кира. Но и вы должны мне многое рассказать. Времени у нас не так много. И вас, и меня ищет полиция. Хотя искать надо совсем другого человека. И лучше ему пока не знать, что вы остались живы. Пусть считает, что его план удался. Иначе он начнет метаться, путать следы, и его могут упустить. А пока он спокоен и предсказуем. И будьте уверены, я на вашей стороне.
– Хорошо, я почему-то вам верю, Матвей. Даже не знаю, с чего лучше начать. Наверное, с того момента, когда Круглов попросил меня нарисовать копию портрета. Хотя и раньше мне многое казалось странным: и гибель рыбака Ивана, и обстоятельства кражи. И сама картина, подрамник которой был намного старше, чем холст. На это я обратила внимание, когда впервые ее увидела.
Я подробно рассказала о своих поисках, подтвердивших мои догадки.
