– Нам надо проверить вашу сумку и задать несколько вопросов. Это не займет много времени. Прошу вас. – Он легонько подтолкнул Круглова в нужном направлении, продолжая вежливо улыбаться.
Сохраняя невозмутимый вид, Олег Владимирович проследовал за ним, понимая, что спорить или упираться бесполезно. Надежда, что все обойдется, не покидала его, хотя сердце стучало так, что, казалось, заглушало все звуки вокруг.
В служебном помещении находилось несколько таможенников и какой-то мужчина в штатском.
– Пожалуйста, достаньте содержимое из вашей сумки, – все так же вежливо попросил сопровождавший его сотрудник. – И разверните.
Круглов достал сверток, упакованный в картон, под которым был слой специальной пупырчатой пленки, и папку с документами.
Извлекая из упаковки картину, он пояснил:
– Везу подарок сыну, портрет нашей родственницы по восходящей линии. Это копия, сделанная совсем недавно молодой художницей. Все документы на вывоз картины оформлены. Вот экспертное заключение Министерства культуры, подтверждающее, что она не имеет художественной ценности. И письменное согласие художницы тоже есть.
Один из таможенников внимательно читал бумаги, другой осматривал картину. Они о чем-то переговаривались вполголоса, но у Олега так шумело в ушах, что он не мог разобрать ни слова.
– У нас есть сведения, что вы пытаетесь вывезти предмет, представляющий культурную ценность, под видом современной живописи, – сказал один из них. – Нам придется снять холст с подрамника, чтобы осмотреть его.
– Вы шутите? – Круглов раскатисто засмеялся. – Эта, с позволения сказать, картина написана некоторое время назад. Оригинал, который и мог иметь какую-то ценность, у меня похищен и, между прочим, до сих пор не найден нашими правоохранительными органами. Взгляните, это статья в газете о краже. Да я и телефон следователя могу вам дать, он подтвердит.
– Тогда тем более вам нечего бояться, господин Круглов, – в разговор вступил хмурый мужчина в штатском. – Не волнуйтесь, мы пригласили специалиста, который сделает все аккуратно и не повредит картину. Семен Израилевич, прошу вас.
Олег только сейчас заметил старичка, тихо сидевшего в углу комнаты. Он просеменил к столу, из видавшего виды портфеля извлек какие-то инструменты, поправил очки в роговой оправе, сползавшие с его крючковатого носа, и начал возиться с картиной.
– Я вас прошу – осторожнее, – попросил Круглов, следящий за его уверенными движениями затаив дыхание.
– Ну-с, господа, пожалуйста, я закончил, – наконец возвестил старичок, демонстрируя присутствующим холст и доску, служившую ему подрамником. Простую, гладкую доску со следами времени. Без единого рисунка.
Казалось, таможенники были удивлены не меньше Круглова, хватавшего ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Воды, можно мне воды, – прошептал он мгновенно побелевшими губами и тяжело опустился на стул.
– Таки не переживайте, я сейчас быстренько все сделаю как было, комар носа не подточит, – встрял старичок.
– Вы ожидали увидеть что-то другое, Олег Владимирович? – спросил штатский. – Не икону ли семнадцатого века из Иоанно-Предтеченского монастыря, которую вы намеревались вывезти из страны под видом обычной картины?
– Какую икону? – пробормотал Круглов, пытаясь взять себя в руки. – Я просто испугался, что картину могут повредить и мне нечего будет подарить сыну. Если у вас больше нет ко мне вопросов, могу я забрать свои вещи и пройти на посадку? Не хочу опоздать на рейс.
– Вопросы есть, и у меня, и у моих коллег. – Штатский достал удостоверение. – Капитан Голованов, отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Вы задержаны по подозрению в хищении денежных средств. Вот, ознакомьтесь с постановлением. Так что вашу поездку… к сыну… придется отложить. На неопределенный срок.
– Послушайте, это какое-то недоразумение. Я могу позвонить своему адвокату? – возмутился Круглов.
За его спиной открылась дверь, кто-то вошел в помещение. При звуке знакомого голоса с Олега спала вся спесь.
– Сможете, адвокат вам точно понадобится, и не один. Вы задержаны по подозрению в убийстве Ивана Полежаева, Дарьи Корзун и покушении на убийство Киры Деминой, – сказал Игорь Савельев.
По скривившемуся лицу Круглова было видно, что известие о том, что Кира жива, его не радует.
Когда задержанного уже выводили из комнаты в наручниках, Семен Израилевич, продолжавший с лупой изучать подрамник, воскликнул:
– Посмотрите, здесь что-то написано. Какое-то послание. Сейчас прочитаю: «Знайте, если бы хозяину дома было известно, в какой час ночи придет вор, он не спал бы и не дал бы вору забраться в дом».
– Что это? – удивился Голованов.
– Это Евангелие от Матфея, – ответил старичок.
