Едва оправившийся учитель еще не мог двигаться, но нашел в себе силы остановить учеников. Риз поддерживала его за плечо, когда он осторожно поднялся и направился к стулу. Он начал говорить, когда все сосредоточили внимание на нем:
— Директор создал этот барьер. Даже нам было трудно разрушить его. Мы все-таки смогли его разрушить, но барьер восстановил свои силы спустя несколько секунд. Вероятно, для вас, ребята, это невозможно.
— Он настолько мощный? — спросил я.
— Его защита совершенна. Есть один дефект, возникший еще полгода назад; так как в воздухе не было достаточного количества маны, там он гораздо слабее, — добавил сенсей.
Странное ощущение, которое я почувствовал мгновение назад, вероятно, активировалось барьером. Я расширил радиус моего [Поиска] за пределами барьера, но он ничего не смог распознать. Барьер предназначен для защиты не только от физических атак, но и от магии.
— Как долго барьер может удерживаться после активации? — спросил я у сенсея.
— Один день. Даже директор не в силах сломить его, как только он начинает работать.
После его ответа все смотрели в пол, опечаленные этими словами. Независимо от того, насколько была огромной школа, было трудно скрыться от големов, использующих специальную технику.
Пока студентов одолевали грустные мысли, дворянин и наемники рассмеялись:
— Вы сейчас вообще осознаете то, что сейчас твориться? Освободите нас, если вы уже все поняли! Если вы сделаете это сейчас, я надену ошейник безболезненно! — пригрозил нам благородный.
— Вы, чертовы зверолюди! Я вам этого не прощу! — сплюнул наемник эти слова.
— Немедленно отпустите нас, вы, ублюдки! — произнес второй наемник.
В то время как преступники снова зашумели, думая, что они оказались близки к освобождению, я размусолил всю информацию, которую я смог получить.
Их цель — изгнать всех зверолюдей из региона и превратить Элизион в так называемый "рай" для человеческого рода. Для этого они свергнут Короля, который активно выступал против этой идеи и разработал новую политику в своей стране. Однако они уже заняли школу, прежде чем навестить замок. Поэтому я предположил, что они собирались использовать учеников в качестве заложников для достижений своей цели. Смотря на эти ошейники, мое предположение все сильнее укоренялось.
Маловероятно, что они хотят, чтобы учащиеся сражались за них, поскольку ошейники постоянно вытягивают ману и утомляют тела носителей. Вместо этого они намерены использовать учеников в качестве щитов. Они насильно надели ошейники на детей в то время, как возник этот барьер. Как только он спадет, они продвинутся вперед к замку, используя детей как оборонительную стену. Учитывая, что в заложниках оказались еще и дети дворян, замку будет тяжело оказывать сопротивление. Если все-таки они на него решатся, то рискуют убить детей или нанести им вред, что приведет к тому, что репутация замка будет разрушена. Невозможно противостоять вторжению, учитывая такие нюансы. Однако, если замок будет бездействовать, то его ждет та же участь. В любом случае, дворец сейчас в невыгодном положении.
Это не здравый смысл, а эффективная тактика. Как человек, который в прошлом воспользовался бы любыми способами, что достичь цели, я мог оценить их намерения.
Но в целом... Я чувствовал отвращение. Ведь дети стали невольными участниками этого переворота.
Вы можете назвать это вынужденной мерой ради революции, но это ни что иное, как терроризм или переворот. Я вижу в этом лишь глупую дискриминацию зверолюдей.
Есть кое-что, что я смогу сделать. Мне нужно добыть информацию, прежде чем составить следующий план действий.
Я подошел к благородному, которого мы связали, схватил его за шею и жестоко поднял:
— Эй, ты. Сколько дворян и наемников участвует в этой революции? — спросил я его.
— Ч-что, ублюдок? Такой наглый ... бу- пуэе!
Так как он сопротивлялся и не хотел сотрудничать, я ударил его по щеке тыльной стороной ладони. Его лицо покраснело, и на его щеке образовался красный след.
Дворянин застыл в изумлении.
— Я задам вопрос еще раз. Сколько дворян и наемников вовлечено в эту революцию?
Я приставил нож к его горлу, ранее выхватив его у наемника, и выпустил небольшое количество маны, переполненной жаждой крови. Дыхание благородного участилось и на его лице выступила испарина.
— О-он… Что ты?!
— Если ты ничего не знаешь, так и скажи. Я покончу с тобой.
— Х-хорошо! Остановись, я все скажу! Пожалуйста, отпусти меня!
Хоть он и выложил от испуга все, что знал, информации оказалось очень мало. Как я и ожидал. По правде говоря, я не полагал, что он расколется так быстро после такой слабой угрозы.
Из того, что я понял, выходило, что Грегори был главой революционного движения, и составляло примерно тридцать человек. Он понятия не имел, сколько наемников было нанято для оказания помощи.
— Среди наемников есть один сильный лидер. Этот парень — тот, кто собрал всех других наемников вместе, — добавил благородный.
— Отличная работа. Возьмем небольшой перерыв, — заключил я.
