Только… На мой взгляд женщина становится шлюхой в тот самый миг, когда глаза ее умирают. Что-то изменяется у нее там — внутри, какая-то химическая реакция и глаза — сразу тускнеют, а изо рта в миг поцелуев вдруг тянет — тлением…
Я стараюсь не спать с этакими… Об них… Пачкаешься.
Я не знаю, когда происходит сей страшный момент. Иная вот — окажется под армией мужиков, а — не шлюха. Другой довольно не переспать — просто поцеловаться с противным ей человеком и от нее разит шлюхой за тысячу верст!
Однажды я спросил Дашку, — почему она не прервет связи со мной? Ведь иные меня кличут: "шпионом", "убийцей", иль — "провокатором". На это она отвечала:
— Люди, не зная того, поступают по твоей Воле, думая, что живут по своей. За это они — ненавидят и боятся тебя.
Но это же и есть — Квинтэссенция Власти! И я чуяла, что ты в сущности — кукловод, дергающий в темноте за веревочки. И я всегда хотела стать такой же, как — ты! Ибо это — то самое, что не купишь за Деньги!
Потом тебя вдруг не стало… И люди, не зная того, стали плясать под мою дудочку! И я стала… Чудовищно одинока.
Ты — единственный, кто может понять меня и все мои чувства. Мы — дети одной матери. Я — это немножечко ты!
Ты — резидент, я — твой агент. Ты — сутенер, я — твоя шлюха. Ты "кот", я — твоя девка. Давай будем Честными сами с собой…
Родители дали нам с тобой все: Ум, Честь, преклонение подданных, знание языков и понимание того, что творится в голове собеседника… Они подарили нам Деньги. Кучу Денег. Безумное море Денег… И что теперь?!
К чему нам стремиться?! Тебе интересно задрать подол новой латышке? Тебя, небось, уж тошнит от доступного мяса!
А может, — тебя заводит спустить штанишки смазливому "Виоле-Цезарио"? Но — нет! Ты — не по мальчикам… Уж мне ли не знать — на что направлены твои… гнусные помыслы!
Так ради чего ты живешь? Наступит день и я буду жить ради моих малых деточек. Хочу, чтоб они были у нас с тобой — общими. Я хочу забеременеть от тебя…
Ибо ты — единственный, кто по настоящему любит меня. (Для остальных же я — вроде приза. Этакий особый трофей — на стенку!) И наконец… У нас с тобой "проклятие Шеллингов", — я физически не могу родить не от родственника…
Пока ж… Мы оба пытаемся не сдохнуть со скуки… Тебе по сердцу выжить в очередной катавасии, мне — покорить нового, самого завидного и недоступного мужика!
Все "наши" всегда изумляются, — неужто можно так сходить с ума друг по другу?! Даже… в шестьдесят лет. Как видите — можно.
Когда мы встречаемся после долгой разлуки, — недели две-три у нас что-то вроде "медового месяца". Мы способны вообще не вылезать из постели и говорить, говорить, говорить…
Я люблю мою Маргит. Это — моя жена и мать моих доченек. Этим все сказано.
Я любил "Прекрасную Элен" — Нессельрод. Не будь ее — мне никогда не сформировать моей политической партии. В беседах с Элен (да — в нашей общей постели!) я осознал сам для себя Мою Миссию и все те Ценности, кои я теперь защищаю.
Я любил милую Ялечку. Это — единственная, с кем мне было хорошо и покойно. С ней у нас был — наш Дом…
Но с Доротеей… Это что-то иное. Она — единственное существо на Земле, кое понимает меня и даже может осмысленно посоветовать — как жить и быть дальше.
Из этого же проистекают и все неприятности.
Видите ли… Доротея слишком хорошо понимает меня. Рано, иль поздно, "медовый месяц" окончен, все новости обсуждены и рассказаны — что дальше?
С детства нас приучили "составить друг другу компанию". В "тихие, семейные игры". В шахматы, или карты. Вот тут-то и начинается. Видите ли… Я — лучше всех в Империи играю в шахматы, а она — в карты. С одной малой тонкостью.
Я не самый лучший игрок, просто — я умею выигрывать. И она — тоже.
"Дар фон Шеллингов" в том, что мы "чуем мысли" своего собеседника. Это не телепатия и узнавание мыслей на расстоянии. Я никогда не знаю, что именно думает мой собеседник. Я только "чую" общее направление его мыслей. Я просто знаю, — что он думает по тому, иль иному поводу в общем, но никогда точно.
Я знаю планы и думы противника и достаточно хорошо играю, чтоб их вовремя пресекать. Когда же я сам планирую нападение, здесь важно, чтоб противник не мог верно оценить нарастающую опасность. Если я "вижу", что противник начинает задумываться над моими угрозами (обычно сперва незаметными и весьма косвенными), я…
Завожу с ним разговор о вещах, которые его лично касаются, раскуриваю мою трубку (особенно если он не выносит табачного дыма), долго не могу выбить искру из огнива (бывают весьма нервные шахматисты), начинаю заигрывать с хорошенькой зрительницей. Вы поняли принцип.
Главное, — всякий раз находить что-то новенькое. Я не остановлюсь, пока не "почую", что соперник утратил нить мысли в опасном мне направлении. Поэтому я никогда не проигрываю. (За вычетом случаев, когда проигрыш мне выгоден.)
Увы, Доротея тоже — фон Шеллинг. И она не хуже меня "чует", что именно я "делаю". Она тут же психует, требует, чтобы я "немедленно прекратил" и ведет себя "неспортивно". (Вплоть до того, что — кидается шахматными фигурами.) В такой обстановке играть в шахматы — невозможно.
