— Господа, а ведь все — не так скверно! Спасибо, Ланн, Вы еще расскажете о повадках этих коротконожек, а сегодня…
Эй, там — играйте общий отход! Гвардии сосредоточиться вот здесь и здесь… С рогатинами. На медведей…
Лично мое участие в деле было совсем номинальным. Мы лишь взглядом и сочувственным вздохом проводили русских, которые браво умаршировали от наших траншей в пелену белого снега, который вдруг стал сыпать посреди дня. Я уже знал якобинскую силу и не сомневался, что их поспешное бегство — не более чем ответный сюрприз.
Тут из снежной пелены загрохотали пушки и через пару минут показались русские пехотинцы, кои со всех ног бежали к нашим траншеям от невидимого за снегом противника. Потом выяснилось, что сей снег спутал все карты.
Французы побоялись подпустить русских чересчур близко (в рукопашном бою русский медведь просто — страшен), мы их вовремя заметили и если медведи и вляпались в чужие капканы, то оставили там — клочок шерсти, да кончик хвоста. Ну, может — что-то из мягкого места. За науку сию.
Тем и кончилось дело при Прейсиш-Эйлау. Якобинцы выяснили, что русских теперь не выманить из-за наших спин калачами, да и прислали парламентеров. Мол, ввиду чисто позиционного характера войны, не разойтись ли нам всем — по домам. К пиву, вину, да сладким бабам? А наш спор мы продолжим, как сойдет снег.
Впервые Бонапарт получил достойный отпор. Конечно, — Прейсиш-Эйлау не был победой, но Барклай не понес потерь и со всех краев к нам пошли делегации — изучать опыт. Французов били и до того, но впервые удалось остановить — Самого!
Матушка сразу увидела в сем прекрасные шансы и… объявила о празднованиях пятилетней годовщины открытия Дерптского Университета.
На первый взгляд, это — странно. Моя "Альма Матер" появилась при шведах! Я зову сие "случаем Пятигорска.
Пятигорск основан неутомимым Государем Императором. Чтоб не забыть о сем подвиге, он воздвиг памятный камень: "Заложен Николаем Романовым в 1830 году". Рядом стоят знаменитые ванны (конечно же — "Николаевские"!), к коим по его же приказу привинтили табличку: "Устроены Николаем Романовым в 1826 году". Без комментариев.
(Надеюсь, все помнят тот год: Декабрьское Восстание, следствие, на коем Государь был главным следователем, Война с Турцией и сразу — Персией, кои Государь не решился почтить участием — против нас были сильные чувства на Дону и Кубани…
Казаки отрезали армию от всякой подпитки и мы на Кавказе чудом не захлебнулись собственной Кровью… Спаси Господи — там был Ермолов! Первые признаки Волнения в Польше.
Оказывается, — посреди всего этого нашлось время на заложение ванн! При том, что до действующей Государь — не доехал… Вот за это его и не любят в войсках…)
Вообразите себе, — едет Государь по Кавказу. Глядь, — а посреди дороги ванны стоят. Его имени. Дай-ка думаю, заложу я тут город. И заложил.
Главное — придумалось доброе имя: "Пятигорск". Правда, вот незадача, пришлось изъять старинные труды всяких там персов, да турок. Они имели наглость ссылаться на какого-то Авиценну, коий аж в XI веке сильно советовал съездить на воды в Бештау. "Полежать в тамошних ваннах…" Но это, конечно же — не о том…
Книжки сии вредоносные, по цареву Указу, сожгли. Зачем держать в библиотеках всякую хрянь? "У нас на дворе Просвещение, — XIX век. Посему старинные глупости нам не надобны…" И еще: "По причине стеснений рекомендуется сжечь устарелости, не имеющие научного смысла…
В принципе, — правильно. На деле — посреди Золотого Века Русской Культуры в костер полетели труды Авиценны, Улугбека и Руставели. В Баку сожгли полное собрание рукописей из библиотеки бакинского хана: Авиценна, Бахманьяр, Низами…
Время было такое. То ли Нессельрод, то ли Адлерберг убедили Величество, что "мы должны приять Бремя Белого Человека и Нести Факел Цивилизации отсталому варварству"… Вот этим вот самым Факелом и…
Мне сообщил о сожжениях Котляревский. Он писал: "Я знаю, что ты владеешь сим языком и — знаток персидской поэзии. Может быть я смогу сохранить что-нибудь для тебя? Ведь жгут все подряд, — получен Приказ, что все тут — совершенные варвары и мы обязаны их всему научить. Я сберег пару книжиц с картинками — сие большая редкость для магометанского общества и заинтересует многих твоих друзей из Германии. К сожалению, я не могу оценить многих текстов — я не настолько владею персидским, как ты. Напиши мне хотя бы имена авторов, коих нужно спасать, я прикажу людям…
Я написал. Список занял пару листов и через год в Вассерфаллен прибыли телеги с мокрыми, полуобгорелыми, потекшими книгами. Я их восстановил, как мог — по моему разумению, а потом…
