Бертолле создал "гремучую ртуть". При малейшем ударе по сей диковине происходит маленький взрыв. Этот взрыв поджигает порцию пороха — гремит выстрел. Все отлично, кроме одного "но"…
Гремучая ртуть боится воды. Малейшая сырость в воздухе и "ртуть" "плывет", насыщаясь водой, а патрон "сыреет" от этого.
Не будь сего феномена, "унитарный патрон" возник бы много раньше во Франции, но…
Как можно предохранить "гремучую ртуть" от воды? На ум приходит два способа: "наклепать" металл, иль — покрасить. Но "ртуть" "вытягивает" на себя влагу из масел и сыреет только от этого! И потом — ртуть боится ударов, и любой металл дает "основной окисел" при взаимодействии с кислородом. Окисел вступает в реакцию с ртутью, и та — химически разлагается…
Французы долгие годы ломали голову надо всем этим, ничего не придумали и создали "разборный патрон". Основу его составляла картонная гильза со вкладывающимся в нее листком меди с гремучею ртутью. Во все это засыпали пороховой заряд и зажимали фузейную пулю…
Возникшая фузея била на восемьсот шагов и сие стало верхом технической мысли всего якобинства. Но…
Использовались такие фузеи только в пустынной, да высокогорной Испании, где "составной капсюль" мог выдержать, не отсырев, чуть ли не — месяц! Но вообразите сей капсюль в болотистой, да дождливой Ливонии. Опытный образец сохранял способности к взрыву не более трех часов! Вот что такое промозглая слякоть. Такой капсюль был нам не нужен.
Мы повторили весь тот путь неудачных проб и ошибок, коий до нас проделали якобинцы. Ноль. Ничего. И вот тогда…
В моем ведении была секретная группа. Как я уже доложил, в свое время выяснилось, что некие окислы фосфора в условиях малого окисления обращаются в страшный яд. Дело сие не "кануло в Лету", но после долгих проб и ошибок пришли к выводу, что фосфор — слишком летуч и не успевает создать "летальную концентрацию" отравляющего вещества. (Не берем случай — узких ущелий, да — подземелия крепостей.)
Поэтому мы перешли к аналогу фосфора — мышьяку.
В отличие он гидрида фосфора, иль — фосфина, гидрид мышьяка, иль арсин, медленней окислялся природным воздухом и дольше сохранял "отравляющий потенциал". В отличие от фосфора, коий при нормальных условиях образует окисел "пять" (коий не обнаруживает отравляющих свойств), мышьяк преимущественно дает окисел "три", коий и поражает жертву. (Потом уже в организме происходит "доокисление" мышьяка, кое и приносит летальный эффект, а фосфору некуда — "доокисливаться" он и так уже целиком весь "окисленный"!)
Но и это не все. Дальнейшее изучение натолкнуло на мысль, что стоит заменить не только фосфор на его аналог — мышьяк, но и кислород на его аналог — серу. Образующийся сульфид мышьяка, иль верней — сульфарсенат… Но здесь я умолкаю, ибо сие — военная тайна.
Опыты на кроликах, и на овцах приводили к тому, что несчастные животные покрывались ужасными язвами, слепли и разве что не — разлагались у нас на глазах! Из соображений гуманности, мы не решились испробовать все это на русских рабах, а пленные поляки и остальные католики появились для опытов лишь к ноябрю 1812 года.
Первые же испытания "приближенные к боевым" дали жуткий эффект и мы "рекомендовали применение соединений серы и мышьяка в военных условиях". (С одной оговоркой, — "войскам не советовалось входить в зону сих поражений".)
К счастию, — дело до этого не дошло. Примененье подобных средств осуществимо лишь при "позиционной войне" с противником, но с начала 1813 года фронт непрерывно откатывался во Францию и условий для применений отравляющих газов так и не появилось. К тому же — летом 1813 года союзники заключили альянс, одним из условий коего стала договоренность о "международном суде" над военными преступлениями.
Примененье "отравляющих средств" подпало под статьи договора и работы над сульфидами мышьяка были свернуты.
Впоследствии, немецкие ученые, покинувши Дерпт, доложили новым прусским и английским хозяевам суть сих открытий и ныне сии соединения "внимательно изучаются.
На занятиях в Академии Генерального Штаба я на днях имел Честь доложить:
"…Вопрос возникновения боевых отравляющих средств в газовом, иль жидко-капельном виде — уже решен и нужно лишь политическое безумие одной из трех-четырех развитых стран, чтобы их применить.
Страна, первой применившей сие оружие Апокалипсиса, заслуживает того, чтоб быть стертой с политической карты! Мы обладаем этим оружием, но — не желаем и не приступим к его применению первыми.
Поэтому, — на сегодняшний день нашей главной задачей представляется разработка механических и химических средств по предотвращению подобного поражения…
Так говорю я сейчас, а той зимой — мы разрабатывали это оружие и многие из моих людей стали потом Академиками за его разработку. Так вот, там возник один забавный момент…
Главная проблема с любым отравляющим веществом состоит в том, — как его обезвредить. По сей день препятствием (кроме нравственных) к применению отравляющих средств считается то, что непонятно — как потом занимать "отравленные территории"?
