Сыну моему роман пришелся по вкусу, порадовал он и его жену урожденную Гончарову. Граф Монте-Кристо привез с собой восхитительную красавицу "из восточных краев" — сие и есть красавица Гончарова, — недаром что ее родная сестра стала — "Первой Красавицей Российской Империи"!
Идея же, что блага пришли чрез умудренного опытом "старца Фера" — тем более польстила моему мальчику, ибо в старце сием он углядел мой портрет. (Я уже стал Гроссмейстером "Amis Reunis" и ежели вы задумаетесь над именем аббата из "Графа де Монте-Кристо", вы уловите явную связь.)
Сын мой раскрыл свой кошелек, все прежние романы Дюма были переизданы многотысячными тиражами и прежде безвестный автор тех же "Трех мушкетеров" в одно прекрасное утро проснулся богатым и знаменитым, как Крез.
Дружба сия зашла далеко, — сын мой, как истинный Меценат, приблизил к себе романиста, тот "поделился своим отблеском Славы" и они стали жить "рука об руку" — "Писатель-Творец" и его "Благосклонный Издатель.
За частыми посиделками "за рюмкой чая" сын мой стал много болтать, пересказывая все то, что я ему рассказал за время наших общений в дни жизни в Империи. И…
Вообразите себе, — что вынес из всего этого жалкий писака! На его вкус выходило, что в крупнейшей, богатейшей и могущественнейшей из Империй нашего времени на престоле творилось — черт знает что!
"Рижская ведьма" — самая богатая женщина мира — безжалостная правительница и отравительница, кою все зовут не иначе как — "паучихой". (В набросках Дюма против имени моей матушки стоит — "Екатерина Медичи". "Яд Медичи".)
Сын ее — профессиональный шпион, убийца и провокатор (так записано в набросках Дюма к "Королеве Марго"). Мало того, — он необычайно красив, обладает воинскими талантами и мужчины бросаются в объятья его быстрее, чем — женщины. (В набросках против имени моего — "Генрих д'Анжу — Генрих III". "Миньоны Генриха". "Профессиональные убийцы — шут Шико".)
Дочь — … (Я не могу привести, что написал сей хам про мою сестру Доротею. Против имени ее стоит просто — "Марго".)
Племянник и родственник — блестящий, но увы — недалекий Генрих де Гиз, — претендент на престол. (Намек на самого Nicola, — де Гиз в трактовке Дюма мягко говоря — "ограничен".)
Другой племяш — слабый и безвольный, несчастный Карл. (В набросках "бывший русский царь Александр в сущности был хорош, но — чудовищно слаб, этим пользовались".)
Еще один — весьма популярный и умный, но крайне неудачливый — адмирал Колиньи. (В набросках — "Не получается Колиньи — не понимаю, — почему Сперанскому сопутствовала неудача. Возможно — как и Колиньи, — хронический неудачник".)
Наконец, — распутный и беспечный Генрих Бурбон. ("Константин Романов нравится мне. Ему чудом удалось избежать смерти в Пасху 1812 года, так же как и Бурбону в ночь Святого Варфоломея. Потом до него-таки добралась эта братия, но…")
Вообразите же, что в один прекрасный день на прилавках появляется "Королева Марго" (якобы написанная по мемуарам маркиза Брантома), да еще с такими подробностями, что все сразу же понимают — о ком все это написано!
Скандал случился чудовищный, сын мой публично рассорился с бумагомаракой, сестра в сердцах сказала при всех:
— Господи, что ж нам не везет так с этими неграми?! Батюшка твой пригрел, приласкал одного — так тот ему в душу напакостил, теперь — ты… Чертово семя сии черномазые…
(Ежели вы не знали, дед Александра Дюма — чистокровный арап, равно как и — дед Пушкина.)
Сын мой запретил всем своим типографиям публиковать хоть что-нибудь из Дюма и уж тем более — что-то платить. Пока у романиста сего денег — горы, но он привык жить на широкую ногу, а новых поступлений нет и — не будет. (Прочие книгоиздатели научены горьким опытом — лучше не перечить в деньгах дому фон Шеллингов!) Правда, он этого пока что — не осознал…
Но вернусь к главной теме. В мемуарах Брантома, коими вдохновлялся Дюма, восстанавливая последние дни династии Валуа, отсутствует сцена принятий решения по Варфоломеевской ночи. (Сам Брантом ее, конечно, не видел и не решился "оскорбить слухом" клан Медичи, — на трон взошла племянница Екатерины Мария Медичи — жена Генриха Бурбона Наваррского.)
Так вот, — сцена сия в "Королеве Марго" целиком списана с того, что случилось в Санкт-Петербурге весной 1812 года. Я поделился сим с моим сыном, а тот — Дюма и — поехало…
Мы с матушкой, моими адъютантами — Петером, Андрисом, графом Аракчеевым и всеми прочими нашими прибыли в Зимний на тайную встречу с царственным кузеном.
Докладывала ему моя матушка, я же подавал документы — по мере надобности. Счета на продажу оружия, наблюдения таможенных служб, донесенья агентов в стане противника, протоколы татар из Артиллеристского ведомства о характере и местах заложенья взрывчатки в подвалах церкви…
С каждым словом моей милой матушки, с каждым поданным мной документом Государь все бледнел, серел и мрачнел.
Наконец, он рухнул предо мною и матушкой на колени, стал рвать волосы на себе и, как будто бы задыхаясь, выдавил из себя:
— Что вы требуете от меня?! Что вы ко мне — привязались?! Ну, убейте же их — всех убейте!!!
